— Пока Гистасп не придет в себя и пока его жизни не перестанет угрожать опасность, я буду с ним. Тахбир, гостьей занимаешься ты.
— Как прикажете, тану.
— Русса, расположи вновь прибывших и приставь прислугу.
Брат сориентировался не сразу.
— Хорошо.
— Шухран, Вал! — сквозь зубы рыкнула танша. — Найдите мне, наконец, мразь, посягающую на моего генерала! Из-под земли достаньте, если потребуется. Но! — воздела палец. — Взять. Живым, — глаза опасно сверкнули. — Своими руками отрублю голову.
Она развернулась размашисто, но снова замерла.
— Как давно Гистасп ранен? — спокойнее спросила тану.
— Полтора месяца, — ответил Тахбир.
— А как давно вы выехали из чертога на юг? — оглянулась на своих через плечо.
— Чуть меньше месяца назад, — тихо отозвался Вал. Бансабира скрипнула зубами: естественно, что шов постоянно открывался! Столько времени проторчать в седле! Снова повернулась к остальным и приблизилась к раманин.
— И как давно, — черными от ненависти глазами Бансабира в упор уставилась на Джайю, возвышаясь над ней на полголовы и глядя сверху вниз, — здесь гостит она?
Джайя вздрогнула:
— Вы… вы что… серьезно?
— Бансабира, — охнул Тахбир. — Ты слишком измотана, тебе надо отдохнуть.
Подоспели несколько человек из свиты раманин. Уловили тон ситуации, напряглись.
— Я спросила, как давно она здесь?
— Шесть недель, — неожиданно твердо ответила Иттая, вздернув голову и зашагав по ступеням ближе к сестре. Не будь Бану так зла, в душе улыбнулась бы. — Раманин прибыла шесть недель назад, — так же твердо повторила танин, сровнявшись с сестрой.
— Я запомню, — отозвалась Бансабира, а потом тихонько шепнула: можно зайти к Гистаспу через час-другой.
— Хорошо, — отозвалась Иттая.
* * *
— Как это понимать?! — взвилась Джайя, когда Бану исчезла за поворотом в спальное крыло чертога.
— Раманин, — попытался унять женщину Тахбир.
— Вы с ума сошли, если думаете, что это сойдет вам с рук! — гаркнул начальник столичных стражей и главный охранитель раманин Аин.
— Я хочу поговорить с таншей, как только она отдохнет! — заявила Джайя. — Передайте ей.
— Иттая, — попросил Тахбир, и дочь, положив руку на плечо гостье, повела её в отведенный покой. — Простите, госпожа, но сейчас в крепость вернулась защитница Пурпурного дома. У нас есть срочные распоряжения.
Джайя побелела, а Тахбир в душе вздохнул: что бы теперь ни вышло из этого конфликта, во всяком случае отвечать за него придется не ему.
* * *
Гистаспа, наконец, расположили в его комнате. Бансабира велела обустроить место рядом, отослала всех, погасила зажженные свечи, оставив гореть только поленья в камине, и села у изголовья, сцепив руки. Светлая, утомленная голова опустилась на замок из сплетенных пальцев.