— Просто вы видели меня голой, — с трудом выдавила я из себя, плавясь в душном мареве собственного жара.
Вампир расхохотался. Смеялся он легко, громко, ярко, и золотые светлячки в глубине его глаз смеялись вместе с ним.
— Крыся, — между приступами хохота проговорил он. — Я — целитель, я — вампир, которому триста сорок лет, и ты считаешь, что голое тело девицы для меня в диковинку? Я всего лишь оказал тебе помощь, ни на что, не претендуя, ничего не ожидая от тебя. Всё, прекращай думать о всяких глупостях, пойдём лучше чай пить.
И мы пили ароматный Далерский чай из тонких фарфоровых чашечек, так любимых вампирами. Хальвар рассказывал о Далерских островах, диковинных цветах и светящихся деревьях, растущих по пути к храму воды — прекрасному водопаду, о розовых и зелёных грибах, атак же юрких червях, мерцающих в огромной тёмной пещере— храме земли, о высокой горе, на вершину которой можно добраться лишь с помощью магической воздушной сферы, и странном термальном источнике со страшным названием «Вода последней жертвы».
А потом меня припрягли к работе самым, что ни на есть бессовестным образом. Просто после окончания чаепития, вредный преподаватель вручил мне огромную корзину и велел собирать яблоки. Хорошо хоть, что и сам он тоже вооружился такой же плетеной корзиной и принялся работать вместе со мной.
Прощальное сентябрьское солнце нежно покалывало кожу золотыми иголочками, лукаво проглядывая сквозь прорехи в пышных, пока ещё зелёных, кронах деревьев, блестело на круглых глянцевых яблочных боках.
— Почему вампиры так любят яблоки, в них много железа, да? — спросила я, кидая в корзину очередной наливной плод, с тонкой, почти прозрачной кожицей.
— Конечно, — серьёзно ответил Хальвар, а в глазах заплясали смешинки. — А ещё потому, что они красные, как кровь. По— твоему, нас кроме крови вообще ничего не интересует, Кристина? Даже обидно стало.
— Я просто спросила, — начала оправдываться я. Чёрт! Что за у меня натура такая, постоянно оправдываюсь, чувствую себя виноватой по поводу и без?
— Яблоня— первое дерево посаженное богом земли.
Хальвар, оторвавшись от земли, потянул одну из веток вниз.
— Рви, а я тебе, ребёнок глупый, расскажу древнюю легенду о создании мира.
Я принялась за работу, украдкой глядя на крепкие руки Хальвара, удивляясь тому, как они могут быть и сильными и нежными одновременно. Вот только зря моя дурная голова об этом задумалась. Внизу живота стыдно потянуло, а в области солнечного сплетения защемило так, что захотелось не то согнуться пополам, не то взлететь, словно воздушный шарик. Эти крепкие пальцы скользили по моей коже, размазывали мыльную пену, обрабатывали раны.