Она распахнула дверь. Шикнула на собаку. И с удивлением посмотрела на даму, что стояла у нее на пороге с крайне непростым выражением лица, и горящими гневом вполне узнаваемыми зелеными глазами.
- Добрый день, - отступила Ира на шаг назад, вздыхая о том, что у всего семейства Левы существовала эта традиция: заявляться без предупреждения. И любоваться на реакцию неподготовленного к подобному попадосу человека. – Джесс, на место.
Собака, расслышав правильный посыл, тут же испарилась, словно ее никогда и не было и не она вовсе и заливалась в коридоре.
- Добрый, - гостья перешагнула порог, огляделась недовольно.
Ирине стало неловко: не то, чтобы в квартире был полный разгром, но вот сваленные кучей в углу собачьи принадлежности можно было б и разобрать. Разложить красиво. Хотя – кой черт! Они там всегда лежат той самой кучей – что теперь заводиться.
- Где мы можем поговорить?
Дама не представлялась – прелесть какая. И прекрасно голосом изображала сдержанное негодование интеллигентного человека.
Мда, вот в кого Лева столь изумительно интонирует.
- Прошу, - распахнула перед гостьей дверь Ирина.
Дама прошла на кухню, высоко взметнула брови, увидев пианино.
Да всегда оно там стояло! И ни у кого подобной реакции не вызывало! Что ж такое!
Божечки, а Ирина еще переживала из-за знакомства с Олесей. Гм. Зря переживала, оказывается. И потом… Как бы ни сложились ее отношения с Левой, она никогда не будут защищать его от бабушки. Вот теперь принципиально – НИКОГДА! Пусть спасается сам.
На мгновение мелькнула мысль – а не включить ли телефон и не обеспечить ли прямую трансляцию беседы. Потом резко себя оборвала. Как бы то ни было, с мамой Левы договариваться придется.
- Разрешите? – дама кивнула на диван. От звука ее голоса можно было бы заледенеть. А от взгляда – пойти – и суициднуться. И народ еще говорил, что об недовольный Ленин взгляд можно зарезаться? Да это они с его многоуважаемой матушкой не общались.
- Конечно, - приглашающе взмахнула рукой Ирина. – Может быть, чаю или кофе. Могу предложить вам снять шубку.
- Это лишнее, я ненадолго.
- Как вам будет угодно.
Ирина присела напротив. На краешек стула,
- До меня дошли слухи, - дама сложила изящные руки с сильными длинными пальцами без единого кольца на коленях. – Очень неприятные слухи.
- Какого рода?
- Вся Москва гудит о том, что у моего сына роман. Эдакая роковая страсть.
Сколько яда… Надо принести баночку, попросить сцедить. И отдать докторам, который бабашке растирку для колена сложнокомпонентную делают. Боли как рукой снимет.
- Я все понимаю, вы – женщина одинокая, у вас на руках ребенок, нажитый непонятно от кого. Ребенку этому надо обеспечивать будущее. И мой влюбленный и потому глупый сын – это ваш шанс на обеспеченную жизнь. К тому же Лева щедр. И его рыцарский поступок с концертным роялем тому подтверждение. Однако…