Чёрный ход (Олди) - страница 113

Он прав: уже всё. Тело Клеменса сползает по крепёжному брусу, мешком оседает наземь. Слабо дёргается раз, другой. Затихает.

— Мразь! — орёт Джош. — Убийца! На виселицу тебя!

Из шеи охранника торчит белая костяная рукоять. Захоти Джош кого-нибудь убить, он не справился бы лучше. Рукоять кажется знакомой, но Джошу сейчас не до таких пустяков. Только что тахтон, одетый в Джошуа Редмана, как грабитель — в краденый костюм, убил человека. Убил на глазах у Освальда МакИнтайра. Мальчишка молчать не станет. Это значит…

— Беги, Освальд! Беги со всех ног!

Мальчишка в ступоре. Нет, вздрогнул. Неужели услышал?!

— Беги, дуралей! Он тебя убьёт!

Освальд мотает головой, словно пытаясь вытрясти Джошев вопль из ушей.

— Беги!!!

— Сэр! Что вы наделали?!

Тахтон оборачивается:

— Ты же видел — он хотел меня застрелить.

— Он врёт! Беги!!!

— Но… Я не видел, сэр!

— Так подойди и посмотри. Убедись сам, Освальд. Ты парень умный, ты поймёшь.

Мальчишка встаёт на ноги. Колени его дрожат.

— Давай, спускайся. Неужели ты думаешь, что я мог убить человека ни за что ни про что?

— Мог! И убил! Беги, Освальд!

— Сэр… Вам не кажется, что здесь кто-то есть?

— Да! Да! Здесь кто-то есть!

— Ерунда. Никого здесь нет. Это ветер. Иди, у нас мало времени.

Освальд начинает спуск.

— Нет, Освальд, нет! Беги!

Мальчишка вертит головой.

— Ну же, ну! Я здесь!

Освальд спотыкается. Падает. С шумом катится вниз. Встаёт, отряхивается.

— Вот, смотри сам.

— Беги!!!

Освальд проходит мимо Джоша. Не замечает призрачных рук, что пытаются его перехватить, оттолкнуть прочь.

Тахтон склоняется над мертвецом:

— Видишь, Освальд?

Когда тахтон выпрямляется, в руке его блестит револьвер Клеменса. Ствол направлен в грудь МакИнтайра-младшего.

— Сэр?

Резкий щелчок взводимого курка. Он сливается с грохотом выстрела. Из ствола вырывается рыжее пламя. Облако порохового дыма окутывает обоих — тахтона и Освальда. Но даже сквозь дым Джош видит, как из груди мальчишки брызжет кровь, тёмная в лунном свете. Освальд опрокидывается на спину. Ноги его дёргаются, как у висельника, пляшущего в петле. На штанах расползается мокрое пятно.

Джош дрожит всем телом, которого у него нет.

Это агония. Парень и минуты не проживёт. Люстра упала с небес, люстра гнева господнего, только раздавила она совсем не того, кого следовало. И небеса промахиваются, будь они прокляты!

— Ублюдок! Сраный убийца детей!

Тахтон оборачивается. Смотрит на обвинителя.

— Он умер из-за тебя, — звучит равнодушный ответ. — Это ты убийца.

Джош теряет дар речи.

— Поздравляю, — тахтон серьёзен, даже мрачен. — Ты почти докричался до него. Если бы не твои глупые попытки, мальчишка был бы жив.