Что?! Он?! Несет?! Как, я теперь появлюсь на улице? Второй контуженый, его соратник… он же меня убьёт… На самом деле убьёт… Он больше не будет со мной церемониться.
Я смотрела на Тимура во все глаза и тяжело дышала. Грудная клетка часто-часто вздымалась, а глаза обещали выпасть. Я не могла слова сказать. Он что-то делал со мной. Как вчера… как вчера когда заглянула в него и на всю ночь потеряла дар речи… разум… Он не смотрел на меня, но я точно скажу, что он сейчас упивался… наслаждался… моими эмоциями. Не видя при этом меня, но… чувствуя меня, как зверь… Чувствуя, как трясется мое нутро и не только… Трясется от злобы, от ненависти, от страха…
— Что? Что ты сказал?
Меня не привело в чувство, когда Ризван, рывком схватил его за края кожаной куртки. И даже то, когда с разных уголков клуба на нас двинулись двухметровые шкафы. И даже то, когда Тимур поднял вверх руку, чтобы никто из них не приближался. Даже тогда, когда точно убавили звук в клубе, но людям при этом не мешало дальше продолжать веселиться. Казалось никто и ничего не видит кроме нас и охраны клуба.
— Я сказал… Она. Продается. Мне. За еду и за крышу над головой. — и это оглушающий выстрел в лоб. Я медленно закрыла глаза и шаталась как ветви деревьев в промозглую ветреную погоду. Он тебя убивает… закапывает, Чича. Боже, кого я повстречала…
Риз, медленно и в неверии повернулся ко мне. Уставился волчьим взглядом и прохрипел:
— Скажи, что он все пиздит? — кивнула.
Я так и стояла заморожено. Знала, стоит мне открыть рот и наружу посыпятся невнятные слова. Буду хрипеть и издавать звуки. Такое уже случалось… Это истерика… Тихая… Внутренняя. Сейчас я заложница своего тела.
Но чечен… он начал опускаться взглядом ниже моего лица. Оценивать, как я выгляжу. Во что одета. Где я нахожусь… Как я могу тут находиться, зная что у меня нет гроша за душой. Когда жрать не на что, а я шляюсь по таким дорогим клубам. Ту все в округе пахло бабками. За версту…
Шоколадный взор менялся с больного на презрительный, пренебрежительный. Я ощущала, как в нем все меняется по отношению ко мне. Слышала его внутренний хруст за хрустом. А что это было, так распознать и не успела. Кости, или меняющиеся встающие на место мозги? Хер, его знает…
Но и внутри меня зарождалось надменность. К нему. Злость… Всё, моё я, взбунтовалось. Раз я нравилась ему. По-настоящему. Разве можно пройти мимо этого человека и не помочь куском хлеба? Когда он видел, как я загинаюсь, как блею. Разве можно? Разве можно в этот момент говорить о похоти? Намекать, что все будет, стоит мне только прийти. Сдаться!