— Кассандра!
Голос его сорвался на хрип и эхом отдался от отвесной скальной стены, да устремился ввысь. Быть может, позже он даже какое-то время не сможет говорить, но куда хуже в тот момент было ей, хрупкой благородной леди, которую гувернерши и няньки вряд ли учили плавать.
Вдруг, впереди он увидел призрачно белую руку на мгновение мелькнувшую над водой и тут же устремился ей навстречу.
— Я рядом! Держись!
Но ответом ему был лишь всплеск воды в паре метров впереди. Нэйман не раздумывая нырнул в пучину с головой и быстро проплыл вперед, а после, широко расставив руки, опустился ко дну.
В темной, быстрой реке не было видно ничего кроме тусклого света у самой поверхности. Легкие мужчины к тому моменту горели огнем, требуя нового глотка воздуха, но он все еще искал ее, расставляя руки и двигаясь вместе с потоком. Единственная мысль снова и снова крутилась в его голове — если он не найдет Кассандру сейчас, то ему будет просто незачем всплывать на поверхность.
Вдруг кончиков оледеневших пальцев коснулась мягкая прядь. То могли быть и водоросли, но Нэйман, потерявший уже всякую надежду, позабыв о жажде воздуха, устремился вслед за ней — движение ног и рук, еще одно и его пальцы ударились в мягкую ткань и упругое тело. Схватив бесчувственную Кассандру поперек талии, мужчина что было сил подался вверх и несколько быстрый рывков вперед вытолкнули их обоих на поверхность.
В легкие мужчины острыми лезвиями ворвался воздух! И тело его было радо этой боли, вот только девушка не сделала вздоха следом за ним. Вряд ли Нэйман осознавал это в тот момент, но никогда прежде он не испытывал столь острого чувства страха.
Позабылась боль, холод и усталость изголодавшегося по воздуху тела, не чувствовалась даже тяжесть Кассандры, которую тянуло ко дну шерстяное платье и совсем не ощущалось сопротивление стремительного потока. Лорд Рид никогда бы не смог вспомнить того, как за несколько мощных рывков достиг берега, как вышел на него, оскальзываясь на покрытых илом камнях, как бережно опустил Кассандру на берег и стал ритмично давить ей на грудь, пытаясь вернуть девушку к жизни.
Ее кожа была бледна, щеки впали, ледяные губы казались мертвенными, а снежно-белые волосы серыми… Но в тот момент, когда она закашлялась и сделала первый надсадный вдох Нэйман мог бы поклясться, что никогда не видел ничего прекраснее. Сердце его забилось сильнее, а ком подступивший к горлу мешал вымолвить хоть слово, потому он просто обнял девушку и уткнулся носом в ее макушку.
— Нэйман… — Прошептала Кассандра и слабо улыбнулась ему, даже не пытаясь отстраниться. Ее тело сотрясала мелкая дрожь, а от рук и груди мужчины, прижимавшего ее к себе, исходило неистовое тепло.