— Какой же ты… — Наташка внезапно замолкает.
Ясно-понятно.
— Что тебе нужно? — Я так устал за последние сутки, что даже не хочу тянуть кота за яйца.
— Почему ты сразу подозреваешь…
— Не было бы нужно, — перебиваю ее, — был бы я мудаком, говном, ну и дальше по стандартному списку.
Она молчит.
— Нам с Лешей нужно где-то жить. Пожалуйста, Антон… Хотя бы какое-то время. Его только-что привезли, он снова с заложенным носом и температурой! Больше никогда не отдам его отцу — они калечат мне сына!
Я знаю, на что она намекает.
Сын болеет, значит, в гостиницу с ним нельзя. Снять квартиру прямо сейчас, как всегда, не вариант: снова ничего не отложила на черный день. Ничего нового в общем.
— Ты же все равно сейчас в доме живешь …
Молчу.
«Зачем эти паузы, Наташ? Мы же не первый год замужем, я тебя знаю, как свои пять пальцев».
— Мы поживем в квартире пару дней, пока не найду постоянное жилье. Пожалуйста! Мне не к кому пойти! Юля уехала на курорт, вернется только в понедельник, у Оксаны карантин, сама гриппует со всей семьей, куда мне туда с больным ребенком? А больше… нет никого, кроме тебя.
Вот же блядство.
Ну и что с ней делать?
Поступить так как заслуживает — послать прямо сейчас, выключить телефон и сделать так, чтобы ее голос и сообщения больше никогда не фонировали в моей вселенной? Мне в общем по фигу, что там с ней, но как-то… да ну хрен его знает. Это не жалость и точно не привязанность. Я тупо не могу просто так отпинать женщину, с которой, как бы там ни было, пытался строить отношения целых три года. А сын у нее действительно сильно болеет, и если бы Наташка хоть раз прислушивалась к советам моей матери, возможно, ребенок бы давно забыл, что такое сопли после каждого сквозняка.
— Антон, пожалуйста… — Моя бывшая продолжает хлюпать в трубку. Так натурально жалобно, что даже хочется верить в искренность.
С другой стороны, однажды она уже проворачивала такой фокус. После очередного расставания и очередной попытки наладить отношения с учетом полученного опыта. В обе стороны, потому что иногда и я был тем еще поганым хером. Но суть в другом: она очень быстро перепрыгивала через порог внутрь моей жизни, но потом очень крепко цеплялась за каждую мелочь, лишь бы остаться в ней, даже когда я в открытую посылал ее на хуй. И если бы в наш окончательный разрыв я не вывез все ее вещи, она бы возвращалась снова и снова, делая вид, что приехала забрать серьги или свитер, а на самом деле «случайно забывая» еще один мешок своих тряпок.
Если я пущу ее к себе, ситуация повторится один в один. Не верю, что взрослая упрямая — упертая! — женщина могла кардинально измениться за каких-нибудь несколько месяцев.