- Где-то так, - кивнул Имре; голова его была настолько затуманена, что он уже начал терять ощущение реальности; он не знал, то ли все происходящее творится во сне или наяву. – Дядя получил ту половинку от человека, который помог сбежать от Брюлей в Варшаве. Он говорил, что этот человек – приятель, которого вся наша семья должна благодарить.
- Прошу, вот вторая половинка, этим человеком был я. Моя подпись имеется на вашей половине, а подпись Арпада – на моей. Только теперь вы уже можете верить мне... Я хотел отдать вам это, когда вы будете выезжать на Жмудь, но хочу, чтобы мы, раз и навсегда, покончили с взаимными подозрениями.
- Пан Рыбак, - ответил ему Кишш, - с этого мгновения вы можете располагать мной и моими людьми так и тогда, когда вы этого пожелаете. Готов выполнить все ваши приказы.
- А вы, пан Грабковский? – спросил король нищих.
- Я?... – прошептал писарь, - я хотел вам сказать, что мой отец из любви к Кампанелле и Мору назвал меня Томашем.
- Странно, что никто не сообщил вашему отцу, что Торквемаду тоже звали Томмазо.
- И в этот момент порог переступил новый гость, английский приятель двух королей, короля Польши и короля нищих – лорд Стоун. Он был всего на пару пальцев ниже Кишша, и на четыре – Палубца-Гонсеницы, так что ему пришлось наклонить голову, чтобы не разбить себе лоб. Увидав, что гости стоят, собираясь уходить, он надел на лицо мину расстроенного человека:
- Вечно я опаздывал в школу!... И что мы сегодня прорабатывали сегодня? То же самое? О любви к ближнему, о свободе для связанного и о справедливости к схваченному на горячем?
- Заткнись! – буркнул Рыбак.
- А мне и не нужно говорить, ты это уже сделал.. Я уверен, что мой приятель предсказал вам тот день, когда на землю падет великая заря равенства, расступятся волны морей, и людскому взору покажется воскрешенная столица Солнца. Над которой будут парить ангелы свободного духа... И что он убедил вас, будто бы единственной целью человека и народа является жить так, чтобы тем, которе придут после нас, было лучше. Понятное дело, перед всем этим он был обязан выдать вам, что сейчас все плохо, ибо этот мир настолько ужасно устроен, что сволочи чувствуют себя замечательно, а вот бедняки удручены невозможностью сделаться богатыми сволочами.
- Вы очень верно все говорите, милорд, - вступил ему в слово Грабковский, который уже начал приходить в себя. – В этом и заключается весь секрет жизни. Об этом писал лузитанец Камоэнс в одной из своих поэм, не помню, правда, которой. Все в руках одного паршивого супружества: Господина Случая и Госпожи Натуры. Господь Бог здесь вежливый тесть, который ни во что не вмешивается.