Девушка замерла в шоке, не зная, что сказать. Она вдруг смутилась и опустила глаза.
Реджен медленно подошел к ней, близко, очень близко. Он ее не касался, но еще полшага и расстояния не станет. Мурашки побежали по телу, девушка ощутила его жар, интерес, его запах. Остро почувствовала, что она сама в коротком нижнем платье и без белья. Как можно жить без трусов — все дикие люди в этом мире. Легкое головокружение, потяжелевшая грудь и ощущения пониже живота, привели ее к панике.
— Я — это я, — Алина дернула головой, освобождая подбородок, за который Реджен приподнял ее голову.
Он тоже оказался возбужден не меньше брата. Она нечаянно задела его твердость. Интересно, как долго он смотрел?
— Откуда ты? — вопрос задал Северьян, он тоже встал, и подошел настолько же близко, как и брат. Вдвоем они давили и Алина отступила, упершись коленями в диванчик и упав на него.
Реджен позвал брата, когда увидел его в комнате отдыха. Сюда он пришел за музыкальной шкатулкой.
— Это для моей леди, она вроде танцевать будет, хочешь посмотреть? Только не показывайся сразу, чтобы меньше стеснялась.
Тогда он и не подозревал, что за танец его ждет. Чувственный, на грани приличий и невероятно красивый, все же ему очень нравилось смотреть, как она двигается. Под музыку это оказалось еще более завораживающим зрелищем, чем на полигоне. Соблазн в каждом шаге, изгибах и покачиваниях бедер: мягкость и призыв, огонь и невинность. Контраст во всем.
Он подначивал жену на раздевание, но видел, что не сможет раздеться. Он подозревал, что может возбудиться, но был уверен, что небольшой контроль реакций тела решит проблему. Раньше это давалось ему довольно просто.
Как эстет мужчина планировал насладиться танцем жены в полной мере, но не предполагал, что это будет настолько будоражаще-интимно, что он не то, что не справиться с колом в штанах, а будет неистово желать поймать, усадить на колени и осуществить непреодолимое стремление прикасаться, ласкать, целовать. Она же, как предвидела, потому и запретила.
Девушка подняла руки в знак капитуляции, не зная, поймут они ее или нет. Но к допросу в той форме, что братья готовы устроить, она не готова. Алина чувствовала, что мужчины догадываются о том, что леди Розильен — это вовсе не Розильен, а кто-то иной. Ей и самой надоело нервничать из-за опасений, что ее разоблачат. Пусть уж она сама все расскажет.