Значит, оборотни приплыли раньше, чем их ждал Ульф, мелькнуло у Светы.
В следующее мгновенье все четверо перемахнули через канаву. Встали перед ней, и Ульф бросил:
— Доброго тебе вечера, Холегсдоутир. Драккары из Ульфхольма пришли сегодня. Это мой отец, Ормульф Брандульфсон…
Оборотень с русой гривой, в которой поблескивала паутинка седины, едва заметно кивнул.
— Доброго тебе вечера, — заученно пробормотала Света.
И почему-то смутилась.
— Это мой дядя, Берульф Брандульфсон. — быстро сказал Ульф.
У второго кивнувшего седина оплетала темно-русую гриву еще гуще.
— И мой брат, Сигульф Ормульфсон.
Брат Ульфа, русоволосый, как их отец, кивать не стал. Только блеснул глазами, желтыми с прозеленью.
— Доброго вечера, — опять повторила Света.
— Этим вечером мы сядем за стол, — громко объявил Ульф. — Чтобы поговорить, как положено родичам, и опрокинуть по чаше. Народу из Ульфхольма приплыло немало, поэтому мы сядем в конунговой зале для пиров. Тебе, как хозяйке, тоже следует там быть. Повариху я уже предупредил, так что на кухню можешь не заходить. Увидимся в зале перед закатом, Холегсдоутир.
После этих слов Ульф развернулся. Оборотни тут же перемахнули через канаву — легко, не напрягаясь. Потом зашагали к просвету между амбарами напротив.
А Света осталась стоять, чувствуя себя униженной. Слишком холодными были слова Ульфа. И хозяйкой вроде бы назвал — но о том, чтобы не заходила на кухню, сказал с явным пренебрежением.
Она уцепилась за жердь двумя руками, внезапно ощутив, как устала. Прошлой ночью она опять не спала. Снова и снова вспоминался Ульф, с альвийской девицей под ним…
Света зажмурилась, чтобы не смотреть вслед мужу. Затем прижалась щекой к необструганной жерди. Почему-то вспомнила об Антоне, который ее когда-то бросил — и вспомнила неожиданно тепло.
Пусть Антон сбежал, но он никогда не утаскивал девушек в нехорошие миры, где есть рабы. Где убивают людей только для того, чтобы доказать свою правоту…
И непреложно, спокойно, ясно, в уме вдруг мелькнуло — да, Ульф другой.
Но он был другим во всем. До предела, до упора. Носил ее на себе, таскал на подносах еду. Обожал и отчаянно льстил. В бедах шел первым. И всегда был готов заслонить ее спиной…
Света зажмурилась еще сильней. Вспомнила дни, что провела с Ульфом. Все, один за другим. Горло перехватило, на глазах выступили слезы — которых не было даже в ту ночь, когда он изменил.
За такую любовь, пролетело в уме у Светы, надо платить еще большей любовью. Жить не ради себя, а ради него. А до заката осталось совсем немного.
Она глубоко вздохнула. Резко выпрямилась. И побежала к женскому дому, зачем-то прихватив с собой жердь.