— Я прям разберусь, да?
— Да, думаю, что да. Твоя задача, чтобы всё работало, понимаешь? Чтобы модели приходили вовремя, дизайнеры не тормозили, я не просыпал, одежда не задерживалась. В общем следить за нами. Очень и очень тщательно следить. Вопросы?
Вопросов у меня было немало, но задавать их все одним махом было идеей провальной, потому я приняла приглашение Наташи на кофе, расслабилась и решила зайти в коллектив «изнутри». Из сплетен.
Глава 33. Москва слезам не верит
Не прошло и недели, как я уже стояла посреди фотостудии и орала на сотрудников, подгоняя их и настраивая на нужный, рабочий лад.
Крики не входили в мои прямые обязанности, но по признанию коллектива, неплохо бодрили по утрам.
Дни съёмок были сущим адом, если к ним не подготовиться, как положено, и адом чуть меньших масштабов, если подготовиться и учесть каждую мелочь, по крайней мере, так мне говорили. Я была девочкой ответственной, но моя первая съёмка всё равно превратилась в разброд, шатание и апокалипсис. Ничего не происходило вовремя, все чего-то ждали, чего-то не хватало, кто-то не успевал. Визажистка перепутала даты и оказалась на другой съёмке, потому что ей сообщили об этой, когда она была не дома, а значит без ежедневника, а она до сих пор пишет всё в ежедневник. Стилист задержался, потому что стоял в пробке, потому что ему поздно позвонили и он ночевал не дома, а на другом конце города. Не привезли парики, их просто отправили по другому адресу в другой офис с похожим названием.
И это была только верхушка айсберга, я каждые пять минут хотела сорваться и умчать в туалет перевести дух и всплакнуть, но находились новые дела.
А самое главное, во всей этой суматохе я ни о чём другом не успевала думать.
Способность мыслить и вспоминать, присущая каждому человеку, для меня оказалась настоящим проклятием. Как бы сильно я ни уставала на работе, как бы ни гудели ноги к концу дня и как бы ни было тихо в квартире, мысли непременно приходили.
Они появлялись из ночных теней на потолке, из бликов и тонких лучей, проникающих в окно от ярких уличных вывесок или автомобильных фар. Воспоминания жили в остатках фотографий в телефоне, в платке, который я носила в волосах в доме Королёвых. Даже собственная кожа, ни в чём неповинная, теперь была виновата в том, что я нет-нет, а чувствовала на ней эфемерные остатки прикосновений. Ненастоящие, фантомные объятия. Они меня не терзали, не мучили, но заставляли чувствовать тоску.
И я ругала себя, убеждала, что всё это глупости, что ничего особенного не происходило, что я ушла раньше, чем произошла катастрофа, но всё равно внутри ворочались тревога и тоска, а от этого становилось с каждым днём всё хуже и хуже, и всё тяжелей дышалось. А вот на работе было легко. потому что там думать о личном не нужно, там суета, суматоха и куча дел.