— Ну… ну, с кем не бывает, — усмехнулся Гриша. — Полагаю, пора Лизе помочь. Как вы смотрите на то, чтобы привести её уже в порядок?
Я вытаращила глаза на Орлова, а он радостно подмигнул злой модели, которая отложила пиццу и сделала огромный глоток колы.
— Господи, да! — воскликнула она. — Я сделаю сто тысяч сторис и это будет моя месть! Эта крошка выйдет отсюда богиней!
— Тут нужно пройтись комбайном по непаханому полю ржи, — покачал головой стилист.
— Я за нашими залежами, — вздохнула Наташа и куда-то ушла, а вернулась волоча за собой стойку с одеждой всех цветов и фасонов.
— Это что?.. — я кивнула на кучу цветастых тряпок, в которой уже рылся стилист:
— Это одежда, Золушка ты наша. Хватит уже ходить, как Мэри Поппинс. Твои платья — это трындец.
— Иногда мы портим вещи, которые нам дают бренды и приходится их выкупать, — кивнул Орлов. — Немного накопилось.
— Это очень дорого?
— Разберёмся, — он кивнул девчонкам, которые топтались с ножницами и фенами наготове и я просто откинулась в кресле, готовая ко всему.
Мне вдруг стало так хорошо.
Я не просто размечталась о будущем, я была уверена, что выйду отсюда другим человеком. Правда, другим.
Что меня и оденут, и причешут, и накрасят, и от этого моя жизнь не просто изменится, а заиграет новыми красками, и всё прошлое навсегда померкнет.
Я стану действительно другим человеком. Счастливым.
В моём понимании это было настоящее колдовство.
Глава 34. Бокальчик вина для Мамушки
Музыка гремела так, что болели уши, но я этого почему-то будто бы не замечала. Мне хотелось ещё громче, чтобы потом выйти на улицу вместе с Наташей и злой моделью Вероникой, и там словить совершенный кайф от глушащей тишины.
Девчонки был по-настоящему красивые, и я бы в других обстоятельствах, чувствовала себя рядом с ними, как рядом с Оксаной (хоть она и одевалась в совершенно другом стиле, никак не подходящем для походов в клубы), но сегодня я была такой же.
Я вливалась в эту новую компанию, как нельзя лучше. Была такой же яркой, крутой и чувствовала себя комфортно. Мне не казалось, что на меня пялятся, что меня будут обсуждать или осуждать в очереди в бар. Что на входе пафосный охранник смерит презрительным взглядом или вроде того. Я вообще была полностью в своей тарелке и на своём месте.
И ко мне то и дело подкатывали, на меня смотрели, как на ровесницу, а не как на взрослую тётю. Я привыкла быть взрослой в двадцать два! Няня, да ещё и у такого количества детей не может быть малолеткой. Мне было удобно казаться старше, чем я есть. И вот… я среди своих.