Нет, не отступается, растягивается рядом, опуская подбородок на простынь. И когда я — пока еще нежно, ласково касаюсь его бедра кончиками ногтей, Антон заметно вздрагивает. До него все-таки доходит, что его ждет.
Говоришь, попал куда нужно, Верещагин?
Нет. Ты просто попал!
Нашел приключения для своих ягодичных мышц.
Интересно, как далеко он позволит мне зайти?
Глава 15. Антон
Что я делаю вообще?
Нет ответов. Только полная и абсолютная тишина в мыслях. И глаза, что так и норовят скользнуть к ней, к Ирине. К Госпоже?
Нет привычки называть её так. Но почему-то очень хочется. И хочется видеть, что она делает, но для этого мне нужен обзор как у совы.
Ирина за моей спиной, возится с разложенной в изножье кровати атрибутикой. Мы сбили там все, когда катались по покрывалу, но, тем не менее, все эти её приспособления по-прежнему на месте.
Что она там делает? Выбирает пыточное орудие? Кнута я в этих её приспособлениях не видел. Наверное, это хорошо!
И что дальше в нашей программе?
— Руки вперед, — сухо произносит Хмельницкая, и я заметить не успеваю, как мои пальцы тут же стискиваются на стальных прутьях кровати.
Будто и нет больше в мире ничего, кроме её приказов. Хотя…
А что, есть?
А вот и осторожный стук в дверь. Зарецкий изволили-с вернуться? Иди на хрен, баран, занято.
Сегодня с Ней буду я. И потом — потом тоже.
Она остается рядом. Она согласна с этими мыслями, не ушедшими никуда дальше моей головы.
На запястьях смыкаются холодные наручники. Черные, металлические, самые простые, и очень прочные. На каждое запястье приходится по одной паре. Второй браслет наручников к прутьям кровати.
— Нам ведь не нужно, чтобы ты дергался во время порки, — если бы кобра умела мурлыкать, она бы делала это как Хмельницкая. И яд в моей крови шумит и вторит ей.
Да, нам не нужно. Я согласен.
Не знаю почему, но я согласен…
Когда все началось? После первой пощечины, кажется. Когда мне хотелось только подобраться и потянуться к ней навстречу и попросить: «Еще».
Еще? Я действительно хочу еще? Чтобы она еще раз меня ударила?
Я не успеваю найти ответ на этот вопрос — на мои глаза ложится плотная черная полоса ткани. Это настолько неожиданно, что я даже вздрагиваю.
— Глаза тебе не нужны, мой сладкий, — шипит Ирина, заставляя яд в моих венах восторженно пениться, — они только отвлекут тебя от ремня.
И никаких слов, кроме матерных, на это вот обещание.
Снова стук в дверь. На этот раз уже более настойчивый, чем первый.
Господи, сколько нужно этому кретину времени, чтобы он понял, что его тут не ждут?
Она встает. Встает с постели и, судя по стуку её каблуков, отходит к двери. И ключ в замке проворачивается.