Но мне это нравится.
Мне нравится быть слабой, когда стираются наши имена, причины, возможности, а остается только близость. Только суть.
— Не сдерживайся, — шепчет он пьяно, подводя меня к самой черте. — Дай мне… да, да…
Да.
Конечно, да…
Он растирает мои плечи, пока я привожу дыхание в порядок. Притягивает к себе, спутывая карту моих чувств к черту! Меня бьет током, я ощущаю его тугое сильное тело, которое покрыто капельками пота, чувствую тепло камина и ворс дикого животного вместо шелковых простыней.
На мне нет ничего кроме кольца. И сотни поцелуев Максима.
— Спи, — теперь он нежен, зализывает крупицы грубости, которые позволил себе в порыве. — Или отнести тебя в спальню?
— Не надо, мне здесь хорошо.
Мы остаемся в домике на завтрак. Я рада, что нам не нужно спешить в главный дом, да и в холодильнике достаточно продуктов, чтобы собрать целый стол. Я хозяйничаю на кухне и поглядываю на Константинова, который погрузился в телефон.
— Цебоева выпустили под залог, — произносит он задумчиво через минуту.
— Так быстро?
— Да, этим вечером, — Максим проводит ладонью по подбородку, растирая кожу. — Но некоторое время я выиграл, я провел пару сделок с другими игроками. Финансово Цебоев мне не страшен, но он продолжит разыгрывать карту с Ольгой. Только она у него и осталась.
— Она сказала, что даст интервью против тебя. Тогда в самолете, — я вспоминаю ее острый взгляд, в котором горела ревнивая зависть. — Сказала, что оно уничтожит тебя. Что она имела в виду?
— Не знаю.
— Тогда нужно узнать, поговори с ней. Только нормально и не в самолете, где есть я. Она не переносит меня, ты же сам видишь.
Боже, что я несу?
Но меня буквально оглушает новость, что Цебоев уже на свободе. Я с легкостью могу представить, в какой ярости он сейчас, а еще я помню, как смотрела на меня Ольга. Она сказала, что не допустит моего счастья с Константиновым. И я верю, черт возьми, как верю, что Цебоев бросит всё, чтобы свалить конкурента.
— Максим, мне страшно, — я отставляю кофейник в сторону, чтобы не пролить. — Они вместе опасны… Они…
— Тише, тише, — Константинов поднимается с места и вдруг оказывается рядом, обнимая меня за плечи. — Ты что тут устроила? Панику на корабле?
Я мотаю головой, то ли не соглашаясь с ним, то ли не собираясь говорить спокойным тоном на серьезные темы, как он.
— Поговори с ней, Максим. В ней еще живо, она просто уязвлена, как женщина, но она может передумать…
— Поговорить? — Константинов хмурится. — Ты серьезно, малышка? Об выгодных для меня условиях Ольга согласится говорить только в одном случае.