— Глупышка-глупышка… — произносит он тихо, глядя на меня и за пару шагов оказывается рядом. — Когда ты уже прекратишь разыгрывать спектакль? Но, признаюсь, если с эстрадой не получиться, то театр тебя примет с распростёртые объятия. Такой талант нельзя потерять. Сам подсоблю и порекомендую тебя, куда нужно.
— Благодарю! — зло выплевываю и делаю низкий поклон. — Благодарю, батюшка, за дар такой ценный! В ноги падать не буду… — изображаю беглый взгляд по всему ему телу, после чего выплевываю. — … не заслужили!
— Говорю же, актриса! — скрестив руки на груди, комментирует он моё поведение, а мне так и хочется парочку раз треснуть его о дверной косяк, чтобы перестал меня нервировать. Нервные клетки не восстанавливаются, так-то…
Ксюша
Знала ли я, на что иду, когда соглашалась, чтобы Златогорский стал моим учителем танцев? Хотя, был ли у меня выбор? Не знаю! Я понимала, что будет не просто, но чтобы настолько…
Его не профессионализм я заподозрила в тот момент, когда войдя в танцзал, он сразу же сказал… Нет — приказал, стать напротив него.
— Уже танцевать? — выгнув бровь, недоверчиво поинтересовалась я.
— Ну, да.
— А как же разминка, растяжка?
— Разминка? — непонимающе переспросил Владислав.
— Ага, нужно разогреть мышцы, — ответила ему и, отойдя на несколько шагов назад, сделала пару приседаний. Потом, под внимательным взглядом Златогорского, приступила к наклонам вперед, касаясь ладонями пола, затем, наклоны назад, вбок, и завершила все своим коронным вертикальным шпагатом. Плавно поднимая одну ногу параллельно телу, я с наслаждением наблюдала, как вытягивается физиономия продюсера. Не воспользоваться таким умением — это кощунство, поэтому я использовала всю свою грацию и пластичность, желая произвести впечатление.
— У тебя хорошая растяжка, — в какой-то момент одобрил продюсер, прислонившись плечом к одному из многочисленных зеркал.
— Знаю, от мамы досталась, — отвечаю ему, гордо подняв подбородок. — Она у меня раньше танцами занималась.
— И тебя не научила танцевать танго? — с насмешкой поинтересовался он.
— Ну… у нее было другое направление в танцах.
— Какое же? Хип-хоп?
— Стрип-пластика, — произношу, наблюдая за тем, как лицо Златогорского из улыбающегося превращается в безэмоциональное. — Стриптиз, проще говоря.
— И ты умеешь его танцевать? — чуть охрипшим голосом спрашивает он.
— Нет, — вру я, так как танцевать на шесте могла уже в десять лет, ни в чем не уступая маме.
Пусть мама и продала стрип-клуб, но танцы никуда не делись. Понаблюдав за ней, я поняла, что тоже хочу такую пластичность, легкость и воздушность движений, как у родительницы. Мысленно я поблагодарила себя за то, что соврала продюсеру насчет стриптиза, а то еще неизвестно, что сделал бы Златогорский. Ведь даже сейчас, когда мы якобы танцевали, на самом деле, он меня ощупывал, глядя на меня такими глазами, будто съесть хочет. Съест и косточек не оставит, точно вам говорю!