Неприкрытый скепсис на моем лице сказал ему всё, что я думаю об их различности.
— Знаешь, давай сменим тему? — терпеливый вздох и примирительный тон темного сказал мне всё, что Мэл думает, но не скажет об ограниченности всей людской расы и отдельных ее представителей. — Про шармы неинтересно, про серьги — долго и скучно, давай, я тебе про символику линий крови расскажу?
— Почему это про серьги — долго и скучно? — взбрыкнула я, — Я бы вот как раз про серьги и послушала! Про одну конкретную серьгу!
— Да нет там никакого скрытого смысла, Нэйти! Клянусь! “Гостья дома” и “под личной опекой Мэлриса эль-Алиэто”. Всё!
И интересно, конечно, было бы узнать, где именно на моей серьге уместилась эта информация. Но абстрактно хотелось — в конце концов, для меня важнее была клятва, что ничего иного серьга не несет.
А вот про темноэльфийские линии крови вообще нигде и никакой информации мне не попадалось…
— Хорошо! — с видом крайнего великодушия я “разрешила” ему сменить тему. — Давай про символику линий крови!
И заподозрила, что это было не такое уж разумное решение, только тогда, когда Мэлрис принялся расстегивать свою рубашку.
Удивительно подлые создания, всё же, эти темные эльфы: только ты решишь его соблазнить, а он уже рад стараться.
...рад раздеться.
— Да-а-а… Про шармы и серьги, конечно, было бы куда более скучно!
Темный на подначку отреагировал со смирением и кротостью:
— Мне одеться?
Я в ответ фыркнула:
— Нет уж! Давай, показывай, чем богаты… эльфийские крови! — и неспешно обошла его по кругу, встав со спины.
Чтобы кое-кому не видно было, как расползается по моим губам безудержная улыбка.
Хватит с него и того, что я никак не могла скрыть ее в голосе!
А эльфийским кровям, между тем, и впрямь было чем гордиться — равно как и что показать: широкая спина, узкая талия, небрежно взъерошенная (мною взъерошенная!). Черная с прозеленью грива, спускавшаяся почти до талии, не могла скрыть всё это великолепие полностью.
Я не раз и не два видела мужчин — полуобнаженных, разгоряченных (да, я бегала подглядывать за тренировками сестры с боевиками, мне должно быть стыдно, но нет) — но таких красивых среди них не было.
Хотя что я понимала в свои двенадцать-четырнадцать, будем честны!
Но всё равно, таких, как Мэл, я встречала только среди произведений искусства, в работах великих мастеров.
...и далеко не сразу я заметила, что по гладкой золотистой-смуглой коже вьется вязь бледных узоров.
Ради которых темный и разделся.
Как бы.
Протянув руку, я осторожно, не касаясь кожи, отвела в сторону волосы. И убедилась — рисунок брал начало на шее, спускался на плечи, лопатки, заполняя всё пространство вверху спины. Вдоль ромбовидных мышц стекал к позвоночнику, собираясь на нем в узкий ручеек, стекая вниз и заканчиваясь на уровне талии.