Сердце чуть не оборвалось.
— Давно? Почему ты молчала? Мам, он снова у тебя деньги просит?
— Маш, — она пыталась что -то сказать, но было поздно. За спиной скрипнула дверь, и знакомый голос произнес:
— Вот это встреча. Сестрицу черт принес.
Сердце стучало так, что в ушах отдавало. Я резко обернулась, сжимая руки в кулаки.
Мой родной брат, проклятие нашей семьи, стоял, держась за дверной проем и улыбался.
Улыбался, как умел только он.
Так противно, что хотелось дать ему в морду, а лучше сбежать.
— Ну, привет, Машка.
Мой брат был настоящим красавцем.
Рост выше среднего, не очень широк в плечах, но с удивительно яркой внешностью. Черные волосы, намного гуще, чем достались мне, смуглая кожа и голубые, выразительные глаза.
Ими он сводил с ума не только своих ровесниц, но и женщин постарше. Вообще, Мишке, на удивление, прощали все, стоило ему только улыбнуться и взять за руку собеседницу — на противоположный пол это действовало безотказно.
Я своего брата тоже любила, втайне гордясь, что он такой. Не просто красивый, но умный, а еще добрый. Миша первый переехал жить к бабушке, потом туда перебралась и я, и в какой-то момент моя семья словно состояла только из этих двух людей, а большего мне и не хотелось. Мама оставалась где-то за рамками моего внимания.
Я не помню, когда впервые обратила внимание на его азартность. Он и в детстве всегда стремился победить — в спорте, в играх, в любых соревнованиях, и очень остро переживал поражение. А потом снова брал реванш и заново бросался с головой в игру. Казалось, в этот момент он расцветает: глаза становились ещё ярче, взгляд с безуминкой, горячие пламенные речи. За ним хотелось идти. И когда Миша выигрывал, то праздник накрывал всех — брат щедро делился не только и не столько материальными благами, сколько своими эмоциями, неподдельным счастьем, в котором хотелось греться. Я до сих пор помню ощущение эйфории, когда он заваливался домой, хватал меня, целуя в лоб, и кричал:
— Живём, Машка! Живём! Все по-настоящему!
А я глупо улыбалась и хлопала в ладоши, и не важно, сколько мне было лет на тот момент.
По Мише страдали девушки, и я, пока ещё не испытав первых серьезных чувств, любила разглагольствовать о временах и нравах, наблюдая, как очередная брошенка ревёт на лавке напротив нашего дома.
— Ты же сестра Миши? — один из самых распространенных вопросов, который задавали мне незнакомые девчонки. Они пытались подружиться, просили передать записки, организовать тайком свидание с Михаилом, а я только удивлялась: как они не понимают?