— Я сама помою.
Я встала, испытывая одновременно и стыд, и раздражение, убрала все со стола.
Не дожидаясь меня, мама ушла, хлопнув дверью, показывая свое недовольство. Разговора не вышло, и мне ничего не осталось, как начать уборку. Часа три я мыла посуду, перебирала шкафы, складывала в пакеты мусор, оттирала сначала стол, а потом — полы. Босиком по нему ходить стало гораздо приятнее, а кухня стала выглядеть в разы лучше.
Дальше я переместилась в мамину комнату. На комоде стояли семейные фотографии, — со свадьбы родителей, с гладиолусами и у вечного огня, в роддоме сначала с Мишкой, потом со мной. Наши детсадовские, потом школьные.
Папы не стало почти двадцать лет назад, и я помнила его так плохо, точно в моей жизни были только мама и Миша. Немногословный, всегда пропадавший на работе, а по вечерам помогавший всем соседям. Его сложно было застать дома, и ещё сложнее откопать в памяти те моменты, когда он играл с нами или просто обнимал. Только колючие усы, которые царапали щеки и лоб при скупом поцелуе, да мозолистые ладони — и все.
Куда больше в моем воспитании принимал участие брат. Грел суп после школы, учил штопать порвавшиеся на коленях колготки и давать в нос обидчикам.
Когда-то он заменял мне весь мир, с ним все остальные люди становились не такими важными, даже родители.
А потом он начал играть, вынося из дома все до последней копейки, и стал чужим.
Уборка здесь не заняла много времени. Я аккуратно сложила вещи в шкаф, заметив там мужские вещи. Неужели до сих пор хранит отцовские?..
На полках лежали старые пачки сигарет, призванные отгонять моль — "Полет" и "Астра". В этой комнате точно время остановилось.
Передвинув ещё одну вешалку, я увидела, как из кармана штанов выпала карта. Подняла пластик, не сразу понимая, что именно здесь не то. Обыкновенная дисконтка джинсового магазина. Но откуда она в папиных вещах?..
Первая мысль — мама надевает отцовскую одежду.
Вторая — у нее появился мужчина.
Третья оказалось самой ужасной. Я отказывалась ее принимать, но стала искать доказательства.
Прошлась по дому, находя следы присутствия ещё одного человека.
Станок. Черная зубная щётка. Дезодорант.
Мужские кроссовки, припятанные в тумбу.
В стиральной машине — не поленились залезть и туда — боксеры, не самые дешёвые.
— Мама, — позвала ее, брезгливо запихивая белье обратно, — ты где?
Она заглянула в комнату, которую я называла своей. Но здесь совершенно точно ночевал другой человек.
— Мам, Миша объявлялся?
Она растеряно посмотрела на меня, сжимая полотенце, пряча руки.