— Прости, — отрывается и смотрит мне в глаза, а вид жалкий и разбитый, очень напоминает меня же в молодые годы.
— Алина, у нас ничего и никогда не будет, пойми, — уже в десятый раз пытаюсь вложить информацию в голову девушки.
— Ты просто ещё не готов к новым отношениям, я слишком рано открылась тебе, — отчаянно кусает губы, роняя крупные слезы себе на грудь.
— Время бы ничего не изменило, прости.
Я пытаюсь сделать шаг в сторону, но девушка вновь вжимается в меня, стает на носочки и губами влипает мне в губы. Мои ладони сильнее сжимают талию девушки, я пытаюсь намерено сделать ей больно, но она не реагирует. Её губы атакуют слишком смело, такой накал желания нежной и чистой девочки меня немного сбивает с толку. Я даже не понял, когда она успела пробраться пальцами под мою футболку, когда успела, едва касаясь моей кожи ноготками, проехаться сверху вниз. Моё тело напряглось, это не могло не нравиться, давно женские пальцы так требовательно не прикасались к моему телу. Теперь я понимаю, почему мужики теряют голову, когда на горизонте появляется смазливая девчонка и своими смелыми действиями сводит его с ума.
Хватаю Алину за плечи руками и делаю крутой разворот, вжимаю её спиной в стену и смотрю разъяренным взглядом ей в заплаканное лицо. Вот только страха в глазах Алины давно нет, она словно ждет от меня окончательного приговора. Дергает плечами, пытаясь сбросить мои пальцы, которые не дают возможности вырваться. Длительная пауза оголяет наши нервы, я же сверлю девушку грозным взглядом, но ей параллельны мой грозный вид.
— Я должна была это сделать, чтобы окончательно понять: я никому не нужна, понимаешь.
— Аль, так не делают, — обреченно выдаю разбитой девушке, ведь крупные слезы опять блестят на длинных ресницах.
— Теперь я понимаю, я глупая, и почему-то решила, что хватит рвать себе душу, нужно действовать. Но не всегда наши желания совпадают с желаниями тех людей, которые тебе нравятся.
— Аль, мне безумно жаль. Поверь, в твоей жизни ещё будут парни, любовь или влюбленность.
— Я не уверена, что хочу ещё кого-то кроме тебя, — как ножом по венам эти простые слова, но для Алины они несут много смысла.
— Алин, давай постараемся всё забыть, давай просто постараемся, — я не знаю, кого пытаюсь уговорить: её или себя, потому что внутри всё уже давно перевернуто вверх дном.
— Я действительно тебе ни капельки не нравлюсь, как женщина?
Я сдерживаю рычание, потому что такие каверзные вопросы цепляют меня за живое. Никогда не рассматривал её, как женщину, никогда даже мысли не было. А теперь что я имею?