И прекрасно понимает, что нет, не случилось бы.
Достаточно посмотреть на Диксона, чтобы понять, в каких отношениях он был с полицией в прошлой жизни.
Да и она была другой.
Конец света поменял ее.
А встреча с Диксоном вообще повернула жизнь на сто восемьдесят градусов.
Доун рассказывает Дерилу о том, что произошло с Грейди. Без прикрас.
Времени прошло много, она уже все пережила и сделала выводы.
Она признается Диксону, что он был прав. Они не продержались долго.
Мертвецы появились в госпитале внезапно, просто ночью умер один из пациентов и очень быстро обратился.
Спастись удалось только паре полицейских, Доун и нескольким пациентам.
Они выехали на двух машинах, нарвались на стадо. Выбрались только Доун и два пациента.
Одна из пациенток, Сэми, уговаривает поехать к ее родителям, клянясь, что там есть, где укрыться.
Доун, оглушенной потерей Грейди, все равно куда двигаться.
Сэми оказывается права. Небольшое ранчо, спрятанное в лесах Джорджии, в стороне от основных дорог, обнесенное высоким забором, с собственным генератором и артезианской скважиной, просто находка по нынешним временам. Тем более, что отец Сэми, Том, тот еще параноик, не любящий общества, постоянно готовящийся к худшему, злобный и желчный старикан, последние несколько лет занимался исключительно укреплением своих угодий, и забиванием подвала припасами на все случаи жизни.
Они добираются только на своем упрямстве, чудом минуя дикие банды и мигрирующие в одном им известном направлении стада.
Они практически не выходят за ворота, поэтому никого не видят.
И их никто не видит.
Доун с тревогой узнает о Спасителях, понимая, как им повезло на самом деле. Остается только надеяться, что их семья настолько мала и незначительна для Нигана, что он не будет заострять на ней внимание.
— То есть вы там живете вчетвером? — уточняет Дерил, облокачивая Доун на свою грудь и запуская лапу под майку, поглаживая гладкий живот.
— Нет, нас больше. — Доун говорит тихо, после продолжительного молчания.
В конце концов, надо ему сказать. Нечестно так. По отношению к нему. Доун собирается с духом, понимая уже, что своими словами сейчас разрушит все иллюзорное волшебство их момента.
Но Диксон опережает.
Рука его замирает, тяжелеет на ней.
— А твой ебарь в курсе, где ты? Кто он? Один из пациентов? — голос его грубеет, буквально наждачкой проходится по горлу.
— А тебе есть до этого дело? — Доун чуть похрипывает, сердце стучит сильно и испуганно.
Не судьба, значит.
Она делает движение, чтоб выбраться из его рук, но Диксон сжимает объятья, словно кандалы, не пускает.