— Маргош, — сперва ласково, протяжно зову её, но наткнувшись на полный игнор, повторяю более жёстче, не перегибая с интонацией. — Марго. Прекрати. Давай поговорим?!
Прокатывающаяся волна дрожи от её тела, слишком тесно прижатого ко мне, напоминает больше паническую атаку, а не трепет от возбуждения, коим я переполнен, как мальчишка, впервые тронувший женскую грудь. Широко открытыми глазами она смотрит с пытливой напряженностью, выворачивая душу наизнанку, диким беспокойством о ее адекватности действий.
В спешке стягивает куртку и дрожащими руками, путаясь в рукавах, выворачивает ее наизнанку, кидая не глядя себе под ноги. Следом скидывая измятую, порванную футболку, оставаясь в одном кружевном бюстгальтере, который едва ли защищает от моего жадного, восхищенного взгляда.
— Пожалуйста, — выдыхает и замирает, утыкаясь носом в ямочку на моем подбородке. Трется об неё, загнанно дышит, что-то мурлычет, а после вновь целует. — Пожалуйста, помоги мне забыть. Я очень тебя прошу. Помоги-и
В сбившихся набекрень извилинах путается суть её просьбы с осознанием того, как ее тело все же противится, вздрагивает от мимолетных касаний, брезгливо ежится под натиском рук.
— Кто это сделал? — рычу я, закипая от злости при виде едва различимых красноватых следов на запястьях, искренне надеясь что мои предположения, всего лишь выдумки больной фантазии.
— Я же просила…я же тебя просила. Не просто так, а потому что…не хотела, чтобы меня оприходовала какая нибудь тварь.
Замолкает, словно весь словарный запас вдруг вылетает из неё вместе с рыданием. Маргарита не плачет, она воет протяжным безысходным стоном, прижимая ладони к лицу. А я лишь крепче сжимаю ее в своих объятиях, стискивая челюсти и глотая мерзкую горечь от предположений, рождающихся под звуки непрекращающейся истерики.
— Тебя изнасиловали?
— Нет, — короткая фраза обрывается вместе с грузом с моего сердца. — Не успел…
Марго
Сквозь собственные истерические всхлипы я слышу облегченный выдох Макса, который путается в моих волосах теплым потоком воздуха. Столько поддержки и сострадания в его неловких движениях, которыми он крепче сжимает мои плечи, чуть ли не придушивая от проявленной заботы. Вдавливая моё лицо себе в разгоряченную кожу шеи, пахнущую чем-то особенным: приятным и необходимым — спокойствием, нежно вплетенным в мятный аромат геля для душа.
Раньше как-то ускользали такие мелочи, не задерживались, а сейчас на подсознании четкой картинкой отпечатываются, разгоняя мои реакции от минимума до предела.
И мне хочется вцепиться в его руки, в самого Макса, чтобы не разрывая этого чувства безопасности, остаться в них навсегда, или хотя бы настолько насколько он сам мне позволит. Потому что всё чаще приходит осознание о родившийся между нами не банальной симпатии, а чего-то большего, что совершенно не умещается во мне, не хочет молчать и дальше скрываться.