— Не помню, хоть убей, не помню.
— Видимо, вверх ты у меня в спальне глаза не поднимаешь. Поехали.
Секс был грубым, как месть. Мне ли? Ляле? Или той, которую не умел любить он? Я не знаю. Но именно тогда я поняла, что грядёт время перемен, что он не сможет и дальше плыть по течению. А его возрождение и развод знаменуют мою отставку. Ну и пусть. Только бы он стал счастливым.
Время перемен несло перемены для всех. Мы с моим благоверным тоже попали в этот водоворот, и нас закрутило.
Я не смогла сразу прийти на помощь брошенной Ляле. Потому что дома в моей собственной семье меня поджидал сюрприз. Мой муж уходил к другой. Почему? Ответ прост. Она могла рожать. У неё имелся влиятельный папаша и деньги. Нас с ним больше ничего не связывало. Он продолжал двигаться к своей цели, раздавив меня, как котёнка.
Ну что ж, закономерно.
Лялю сначала пыталась привести в чувство. Она болела похмельем. Но трезветь она просто не хотела. Тогда я решила её споить. Мне бы самой с силами и духом собраться. Она пила и билась, как раненый зверь. Я сочувствовала и понимала насколько ей больно, на тот момент, как никто.
Но позвонила ТА женщина и сообщила о болезни Ильи.
Ляля восприняла это как месть небес за неё.
Я же поняла, что надо действовать. Я не могу допустить краха его фирмы. Я не могу оставить его в беде. И я не оставлю. Уйду позже, как только всё утрясётся. В любой революции есть жертвы. В этой жертвой стану я.
Оставив Лялю одну, чётко понимая, что ей ничего не угрожает, кроме пары дней запоя, я поехала к своему уже почти бывшему мужу. Я сообщила всё, что узнала. И мы вдвоём собрались лететь в Москву. Туда, где всё у нас когда-то начиналось и где должно было закончиться.
Правда, в тот момент я почти не думала ни о себе, ни о муже.
Только бы с Ильёй всё было хорошо.
========== Мила ==========
Всю дорогу до дома Миша молчал, прилипнув носом к окну автомобиля. Дорогу разглядывал.
Я припарковала машину в гараже под домом, вытащила сумку с его вещами и чемодан его деда из багажника.
— Мишенька, давай ты будешь держаться за сумку, у меня не осталось свободных рук.
Он послушно схватился за ручку своей сумки. И мы вошли в лифт. Я почувствовала, как ручка задрожала. Ребёнок испугался, он никогда не поднимался раньше на лифте.
— Тебе страшно? — спросила его я.
Он лишь мотнул головой из стороны в сторону, как бы говоря «нет». Но весь его облик свидетельствовал об обратном. Как только мы оказались на лестничной клетке, мальчик аж выдохнул.
Девочки с няней ещё не пришли с прогулки, и дома мы с Мишей пока что очутились одни.