С другой стороны, я уже не была бабочкой. Мои крылья оторвали давным-давно.
Он кивнул, и кивок сопровождался тиком челюсти.
— И они… твои друзья? — поинтересовалась я.
— У меня нет друзей, — резко бросил он. Как будто я обвинила его в причастности к убийству Кеннеди. Если бы этому случая не было уже около пятидесяти лет, я бы поверила, что убийство совершил Лукьян. — У меня есть лишь враги, и люди, которые не мертвы.
Я ухмыльнулась.
Он не оценил этого. Не то что бы его лицо это показало. Воздух показал. Он стал тяжелее. Стало труднее дышать.
— Тогда кто же я? — бросила я вызов.
— Ты моя, — мгновенно ответил он. — Мое… осложнение.
Я перестала ухмыляться.
— Ты сказал, что убьешь меня, если я стану осложнением.
Этот дикий ужас, от которого я пряталась, нашел опору в моей слабости, что было неудивительно, так как было за что ухватиться.
Он наклонился так, что его рука уперлась в спинку дивана, горячее дыхание коснулось моего лица. Его рука легла на мою грудь, и я подавила вздох. Но я была уверена, что мое лицо все выдало. Так было всегда. Мое непроницаемое лицо было смехотворно по сравнению с его лицом. Но даже я ухитрилась сломать его каменное выражение, когда мой рот оказался у него между ног.
— Ты – неожиданное осложнение, звезда моя, — сказал он, пощипывая мой сосок поверх мягкой ткани свитера. — Приятное осложнение.
На этот раз мой вздох был слышен.
— Постоянное осложнение, — продолжил он с закрытыми глазами, отпустил мой сосок и повел руку вниз.
Мою кожу покалывало от предвкушения. И еще кое-чего. Даже в тумане удовольствия, слово «постоянное» трезвонило в голове. Это было первое слово, которое подорвало невысказанное тиканье часов моего пребывания здесь.
— Если эти мужчины не мертвы, это не означает, что они не навредят мне, — его рука скользнула за пояс моих джинсов, касаясь кожи под трусиками. — Единственная причина, по которой они не причиняют мне вреда: они знают, что я прикончу их и всех, кто связан с ними, если они попытаются даже намекнуть об этом.
Его рука шевельнулась. Удовольствие пронзило мои нервные окончания.
— Они не пытаются, потому что у меня нет слабостей, которыми они могли бы воспользоваться. У меня никогда не было слабостей. Именно это привело меня на самый верх, — его пальцы вошли в меня. — А если они узнают, что ты для меня значишь… — его пальцы задвигались быстрее. — Они используют тебя, — его другая рука оторвалась от спинки дивана и коснулась моей нижней губы, зажав ее между большим и указательным пальцами. — И ты больше не сможешь наслаждаться так, как сейчас.