— А теперь соси мой член, Элизабет.
Я перестала нервничать и поддалась его приказу.
В ту секунду, когда мои губы сомкнулись вокруг него, его рот двигался между моими интимными местами к самым запретным местам.
Я застонала вокруг его члена, его губы двигались в том же ритме, что и мои собственные.
В этом была сила. Контроль.
Превосходная и жестокая сила.
И я ухватилась за каждую секунду этого момента.
— Элизабет, — резкий голос Лукьяна вырвал меня из тумана. Я была горячей и сильно возбужденной. — Давай я помою тебя, — его голос перекрывал шум бегущей воды.
Каждый дюйм моего тела болел. Я не знала, смогу ли проделать этот короткий путь в ванную.
Но я все равно встала.
Потому что единственный способ лишить Лукьяна возможности ко мне прикасаться – это если у меня подкосятся ноги.
***
Неделю спустя
Мы сидели в библиотеке. Солнце струилось сквозь стекло на диван, на котором я свернулась калачиком, согревая меня своими лучами. Это должно быть успокаивающе, ведь в этой комнате всегда было холодно – это все еще моя любимая комната в доме – но меня это не успокаивало. Лишь насмехалось.
Меня успокаивала рука Лукьяна на моем затылке, когда он кружил вокруг дивана. Озноб, сопровождавший его пристальный взгляд, прогнал солнечный свет, когда он подошел ко мне.
Я убрала книгу, которую читала. Не раньше, чем пометила страницу, конечно.
Его взгляд был тревожнее, чем нападение солнечного света, которое я чувствовала только через стекло. Я к этому не привыкла. Я все еще пыталась понять это. Разобраться с холодом, граничащим с отвращением, дразнившее меня другим словом на букву «Л».
Разобраться с его продолжительным молчанием. Его жестокостью. Моей любовью к нему.
Нам было нелегко. Мы… были вместе. Это было неудобно, неприятно, как будто идешь по льду озера, которое еще не совсем замерзло. Один неверный шаг, и тогда глубины поглотят меня навсегда.
Я танцевала со своей собственной гибелью и не могла заставить себя волноваться, как должна была. Лукьян не позволял. Ничего не имело значения, кроме мгновения, когда мы были вместе. Его присутствие не означало, что он по-настоящему здесь.
Его пристальный взгляд проник в мои мысли, обращая мое внимание к его ониксовому черному костюму, белой рубашке под ним и холодным глазам, сосредоточенными на мне.
— Ко мне сейчас придут кое-какие люди, мужчины…
— Люди? Мужчины, сюда? — в шоке перебила я. — Я думала, сюда никто не приходит, никто не знает… Думала, ты никому не рассказывал об этом месте.
— Так и есть, — сказал он. — Эти люди совсем другие. И…
— Они придут к тебе? — я попыталась отогнать дикий ужас, который говорил, что они придут за мной. Что это было частью его плана – играть со мной, как маленький мальчик играет с бабочкой, прежде чем оторвать ей крылья и раздавить ботинками.