— Но мы здесь не для того, чтобы делиться игрушками, — сказал Лукьян, обойдя меня и целеустремленно стукнув младшего по руке.
Это было небрежно, почти бездумно, но скрытая команда, смертельно опасная, не ускользнула ни от кого в комнате.
Над нами повисла опасная гуща, а юноша не шевелился, не отводил от меня глаз, не убирал руки. Затем он выдохнул, и ощущение гниения усилилось, сопровождаемое резкой болью, когда он прижал подушечки пальцев к внутренней стороне моего бедра так сильно, как только мог.
Я не доставила ему удовольствия закричать, хотя слезы угрожали пролиться. Я поняла, что, вероятно, должна заплакать, чтобы добавить ко всему акту «жертвы» еще один пункт. Но я не могла.
Я поняла, что больше не могу вести себя, как жертва, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Моя жизнь зависела от того, чтобы больше не быть слабой. Поэтому я дерзко вздернула подбородок, целеустремленно, грациозно откинулась на спинку стула – мама гордилась бы, – положила руки на колени, одну поверх другой, и встретила его пристальный взгляд.
Его кулаки слегка сжались от моей бессловесной демонстрации неповиновения. Совсем не похожа на предыдущие жертвы. А у него они были. И очень много.
Моя кровь вскипела, и мне пришлось больно вонзить ногти в ладонь, чтобы не сделать ничего глупого, например, задушить его. И снова в воздухе таилась опасность.
— Мы будем говорить о делах, или ты собираешься отнимать у меня время, Илай? — спокойно спросил Лукьян, наливая себе еще. — Ты же знаешь, я человек, который презирает пустую трату времени, — угроза была почти нарисована кровью на полу.
Я скрыла свое удовлетворение от того, как мужчина вытянулся по стойке «смирно», откинулся назад и бросил на меня последний взгляд, прежде чем сфокусироваться на Лукьяне.
— Конечно, мне и в голову не взбредёт тратить твоё время, Оливер, — сказал он. — Я ценю свою жизнь.
Лукьян склонил голову набок, словно Илай был разновидностью насекомого, которое было вредителем или не очень значительным, чтобы обращать на него внимание.
— А я-то думал об обратном.
— Информация, — уточнил старший. — У нас уже есть банковский перевод, готовый к отправке.
Лукьян, конечно, ответил не сразу. Он долго смотрел на молодого человека, потом потягивал водку. Неторопливо, беззаботно. Как человек, который управляет миром. Наконец он сосредоточился на пожилом мужчине и полез в карман, чтобы достать гладкий черный телефон. Он постучал по экрану.
— Информация теперь у вас. И, конечно, я удалю все копии, — он поднял глаза. — Вы хотите стать свидетелем процесса?