Когда мужчина смотрит на меня, я посылаю ему свою самую обаятельную улыбку. Он прищуривается, явно сомневаясь в моих словах.
— Значит, ты ничего у него не украла?
Я пренебрежительно отмахиваюсь.
— Разумеется, нет. Не неси чепухи.
— И он не опасен?
— Он бухгалтер.
— Тогда почему он тебе не должен нравиться?
— Потому что мой отец тоже бухгалтер. Я поклялась, что никогда не выйду замуж за бухгалтера. Все эти подсчеты способны свести девушку с ума.
Мы пялимся друг на друга. Я с невозмутимым лицом, Хэнк — словно у него мучительный запор.
Наконец он вздыхает.
— Ладно. Вот тебе мой совет. Прими все как должное. Понимаешь?
— Да.
— Жизнь коротка. Второй не будет. Целуй того, кого хочешь целовать, люби того, кого хочешь любить, а того, кто не уважает тебя, шли на хер. Твое сердце само приведет тебя туда, где твое место. Никогда не принимай решения, основанные на страхе. На самом деле, тебе стоит стремиться к тому, что тебя пугает, потому что именно там находится настоящая жизнь. В самых страшных местах. В грязных местах. В тех местах, где не так уж красиво. Погрузись и окунись во всю боль и красоту, которые только может предложить тебе жизнь, чтобы в конце у тебя не было никаких сожалений. Мы приходим в этот мир единожды. Получив чудесный дар жизни, следует по-настоящему, полностью прожить его.
Он замолкает и промаргивается.
— Вау. Жаль, что я этого не записал. Речь была великолепной.
— Я перепишу это для вас, — шепчу я. – Мне кажется, что слова отпечатались в моей душе.
— О боже. Ты плачешь.
— Нет, — сквозь рыдания всхлипываю я. Утерев слезящиеся глаза, добавляю: — Просто у меня месячные.
Покачав головой, Хэнк усмехается.
— Я рад, что мы поговорили в восемь утра в понедельник. Возьми сегодня отгул.
Я встаю, обходу стол и обнимаю мужчину за шею. Все еще сидя в кресле, он по-отечески похлопывает меня по спине.
Через мгновение он прочищает горло.
— Ладно. Это предел моих отцовских инстинктов, козявка. Если тебе понадобится дополнительная помощь, я отправлю тебя к Рут в отдел кадров, потому что в буквальном смысле не представляю, как обращаться с эмоциональными молодыми леди.
Я выпрямлюсь и с улыбкой смотрю на него сверху.
— Ты молодец, Хэнк Хаузер.
Он отмахивается.
— Перестань пытаться умаслить меня. Тебе еще пять месяцев не полагается повышение зарплаты.
Стук в дверь кабинета Хэнка заставляет нас обернуться.
В дверях стоит молодой человек — симпатичный латиноамериканец лет под тридцать в дорогом черном костюме и белой рубашке с расстегнутым воротом. Он принес внушительный букет темно-красных роз и плоскую черную бархатную коробочку, перевязанную черной лентой.