Похоже, мои слезливые излияния вызвали у него скуку.
– Ой, малыш, не люби мне мозги! Это ты, с одним из твоих паспортов – ну, на имя Кольцовой – и с разбитой баш… головой. Ну прости, Валюша, просто это уже чересчур… Пока, милая! Жду вас через полчаса с харчами, там и поговорим. Чмок!
Оставив меня сидеть с открытым ртом, Макс отсоединился.
– Но… но… – горько захлюпала я носом.
Вот и всё. Теперь это было окончательное крушение моей сказки. Но почему… Почему? Как это может быть?.. Как я могу быть одновременно и здесь, и там?.. Это же не я! Не я – здесь или не я – там?..
Я-то, сидящая сейчас на пороге заброшенной школы, – это я или нет?..
А кто же тогда отравился пирожком и кого вынесли на полустанке Комсомольский?..
Не выдержав, я снова заплакала от отчаяния.
Похоже, помимо травмы головы и потери памяти у меня действительно раздвоение личности. Причём, физическое, если я постоянно существую в двух местах одновременно…
Здравая мысль, конечно, тоже находилась поблизости. В голове щёлкнул тумблер, и мысль эта развернулась во всю ширь, перечёркивая мистику и объясняя суть вещей банальной логикой.
Всё очень просто. Это всё-таки Лена. Пока я здесь занимаю её место, она там, рядом с Максом, в тёплой постели, занимает моё. Она нарушила свой принцип, подстриглась и покрасилась, как я, и теперь он лечит её по ночам.
Но как же удостовериться в этом и положить конец своим сомнениям?..
«Листок с телефоном деда!» – вовремя вспомнила я и кинулась в школу за паспортом.
Вернувшись, сделала над собой гигантское усилие и непослушными пальцами набрала номер.
Потянулись долгие гудки. Наконец, знакомый старческий голос слабо произнёс:
– Алло?..
– Это Николай Иванович? – Слова путались во рту, и вместо «Николай Иванович» вышло что-то вроде «Ниволай Ивач».
Однако дед понял меня.
– Да, Николай Иванович, – ответил он церемонно. – Слушаю вас.
– А Лена дома? – Я нервно дёрнула себя за горловину майки.
И тело под тонкой одеждой заходило ходуном. От ответа деда зависит всё. Сейчас он скажет: «Лена нашлась, её чуть не убили в Коленове, она получила травму головы, а вчера Максим забрал её из больницы». И это значит, что я не теряла память. Я действительно отравилась пирожком. А всё остальное произошло с Леной.
Я продолжала теребить ворот майки, когда дедушка радостно воскликнул:
– Да, Леночка дома!
И тёмные богатовские небеса с размаху рухнули на меня.
– Вот прямо сейчас она дома? – уточнила я помертвевшими губами. – Дома, в Отреченске?
Я просто не могла в это поверить!
– Да-да! Я о том и толкую вам, – сипло ворковал счастливый дед. – Она дома, прямо сейчас, здесь, в Отреченске, со мной! – И я пошатнулась, ноги заплелись одна за другую, а попа с размаху плюхнулась на порог. – Вернулась моя голубушка! Давно уже. Слава богу, а я уж, был такой грех, предполагал самое страшное… Жива моя ясонька, дома! А кто её спрашивает?..