Руслан.
— Нет, — очень просто отвечает Виола.
Смотрю на нее и ни черта не верю. Что-то она скрывает, да и покладистость ее настораживает. Я был уверен, что переезд она воспримет в штыки и придется повоевать за то, чтобы организовать ей с сыном нормальное местожительство. А она вдруг уступила, даже слова против не сказала. Зато в другом уперлась — не даст она мне видите ли, хотя саму аж трясет от недотраха. Сложно не заметить, как она в моем присутствии напрягается и выдает знакомые реакции: губы облизывает, грудь вперёд выпячивает, огрызается без повода, ладошки в кулаки сжимает и смотрит… бл*дь, как она смотрит. Словно упрашивает разложить на первой попавшейся поверхности, а я ведь тоже не монах, тем более загоняться как она не собираюсь — секс есть секс, остальное лирика, которая в нашем случае утратила актуальность. Конечно, можно снять напряжение с кем-нибудь другим, пока моя гордая моралистка ломается, но, хоть убей, не хочется. И это так выбешивает, даже мелькала мысль перебороть себя и все-таки снять шлюху, идиотизм ведь — хранить верность бывшей. Но, вероятно, у меня образовался своего рода пунктик, который велит потерпеть из уважения к некогда любимой девушке. Мерзко как-то будет трахать ее после шалав, она же ни под кого не легла за два года. Вот и закроем оба гештальт, а после с легкостью пустимся в свободное плавание, я уж точно.
— Если тебя устроила квартира, то в ближайшее время займемся оформлением документов. Сейчас я отвезу вас обратно: собирай вещи, решай, что заберешь из мебели, но сюда лучше новую купим. В детскую особенно.
— А моя квартира? Я могу ее на тебя переписать или заняться продажей и потом деньгами отдать.
— Херни не неси. Сдалась мне твоя халупа. Давай, заканчивать тут скорей.
— Если ты торопишься, то мы и на такси доедем.
Я не стал отвечать на очередное «гениальное» предложение. Нечего без надобности на такси разъезжать.
***
Два безумных дня позади и вот я у цели. Не так-то просто попасть сюда, в самое охраняемое здание города, без нужных связей и достаточно веской причины.
Секретарь услужливо открывает дверь кабинета, пропуская меня в светлое помещение с дубовой мебелью и неизменным портретом президента на стене.
— Русла-а-ан, мальчик мой, заждался я тебя, — встает из-за массивного стола генерал Петрухин Семен Валерьевич: крепкий и высокий мужчина лет пятидесяти с громким голосом и цепким взглядом, как и полагается его статусу.
— Здравия желаю, командир.