Меня душили слезы. Закрыв рот ладонью, я побежала к подъезду.
— Мила! — из тени акации на меня вышел Саша.
От неожиданности я вскрикнула и шарахнулась в сторону.
— Парфенов! Да отъ@бись ты уже от меня! — сорвалась я на него.
— Не могу! — выстонал он и неожиданно повалился передо мной на колени, — ну прости ты меня, малыш!
— Пи@дец тебе, Цыпа!!! — донесся до меня угрожающий рык Ника перед тем, как сам он с разбегу налетел на Сашу.
Мелькнул кулак, брызнула кровь и вот уже мой бывший лежит головой в клумбе с петуниями.
— Ник! — ошарашенно пролепетала я, — ты… что ты наделал?!
Не обращая внимания на мой невнятный лепет, он схватил Сашку за грудки и привел его в сидячее положение. Тот хлопал глазами, молча открывая рот, из угла которого стекала струйка крови, и даже не пытался сопротивляться.
— Тебе зубы проредить? — процедил Никита, стягивая на его горле ворот футболки.
Тот быстро замотал головой из стороны в сторону и бросил на меня умоляющий взгляд.
— Отпусти его, Ник, — дотронулась до его плеча.
— Еще раз увижу тебя рядом с ней, урою! Понял?!
Серия быстрых согласных кивков.
— Не подходи к ней. Не смотри на нее. Не говори с ней. Думать о ней не смей, — вкрадчивым голосом говорил он, — это, — показал на меня пальцем, — моя девочка.
— Ты больной на всю голову, Ник, — качнула я головой, когда Парфенов, кое-как поднявшись на ноги, хлюпая носом, поплелся прочь.
— До тебя я таким не был.
— Я домой, — тяжело выдохнула, — тебя не приглашаю, извини…
Сегодня был сумасшедший день, поэтому все, чего мне хотелось, это остаться одной и хорошенько обо всем подумать.
Не успела я закрыть за собой дверь квартиры, как послышался стук. В глазке маячило угрюмое лицо Ника. Не снимая цепочки, приоткрыла дверь.
— Что?..
— Хорошо, давай поговорим, — пробурчал он, переминаясь с ноги на ногу.
— О чем?
— О моих прошлых отношениях и о нас с тобой.
Поколебавшись немного, я сняла цепочку и впустила его в прихожую. Он скинул кроссовки и, пройдя на кухню, сразу полез в холодильник.
— Жрать хочу…
На звук открывающейся дверцы холодильника, громко мурлыча, в кухню тут же заявилась Машка. Видимо, начала привыкать к нему, раз вылезла, наконец, из-под кровати.
— О! Это твоя мокрая киска, да?
— Ник, не заговаривай мне зубы… — я выразительно выгнула бровь и сложила руки на груди.
— Ну, чаем-то хоть напоишь?
Я налила в чайник воды и, включив его, повернулась к Никите. Привалившись спиной к стене, он уже сидел на табурете.
— О чем ты хотел поговорить?
— О том, что я никогда не сравниваю тебя с ней и, тем более, никогда не представляю ее на твоем месте.