— Если я убью его, то ты сможешь принадлежать мне. А когда наскучишь, продам тебя на невольничьем рынке за мешочек магической россыпи. За тебя дадут хорошую цену!
Я уставилась на него, надеясь, что он сейчас рассмеётся и скажет, что хотел напугать меня. Если так, то ему удалось. Напугал.
Тут он, и впрямь, рассмеялся, и сквозь смех добавил:
— Теперь он — простолюдин и его жизнь не стоит и грамма магической россыпи. Не знаю, нужен ли он всё ещё Элуварусу? Тот-то думал, что твой муженёк его дочку похитил. Но он выкрал тебя.
Так и не поняв, к чему он клонит, попыталась вырваться. Напрасно. Держал он меня крепко.
— Элуварус не знает, что Сэтман лишился магии! — прокричала я, придумывая, что добавить ещё, чтобы Сэтмана не убили. — Поэтому ты получишь за него обещанную магическую россыпь! Тебе невыгодно убивать его!
Видимо, довод оказался весомым. Капитан скрипнул зубами. Его взгляд с жадностью ощупывал мою грудь, едва прикрытую рубашкой. Ему бы женщину на корабле заиметь, чтобы было в кого излить переполняющее его семя. Чего так себя изводить? Зачем бросаться на меня?
— Сними рубашку, — приказал он.
— Нет, — прошипела я, наслаждаясь его беспомощностью.
Сэтман аж покраснел, пытаясь прокричать оскорбления сквозь кляп. Он дёргался изо всех сил, но четверо крепких мужчин не дали ему вырваться.
— Значит, нет? — задумчиво произнёс капитан. — Ладно, будь по-твоему. Только в следующий раз, когда мы встретимся с тобой, ты сама скинешь её, и будешь умолять меня щипать тебя за груди.
— Этого никогда не случится! — выкрикнула я.
Моя фраза вызвала блуждающую улыбку на его лице. Судя по всему, он что-то замыслил. Знать бы только что именно. Решив не тратить больше на нас время, он пошёл дальше, а я хмуро уставилась на его спину.
— Пошла вперёд! — услышала я гневный оклик.
После такой встречи не хотелось задерживаться на палубе ни секунды, поэтому пошла к трюму. Глянула через плечо — Сэтмана вели двое, так как он перестал сопротивляться. Опять его небрежно втолкнули, словно он — мешок с картошкой. Скатившись по лестнице, благо короткой, он выдернул кляп и начал отплёвываться. Меня тоже впихнули с трюм и захлопнули дверь.
— Не стоило тебе пререкаться с ним, — заметила я, мыском ступни откидывая тряпку в угол. — Только неприятности себя наживаешь.
— Думаешь, что я привык выслушивать оскорбления или угрозы?
— Знаю, что не привык, но придётся.
— Что? — злость сверкнула у него в глазах. — Ты хоть понимаешь, что говоришь?
Я подёрнула плечами и заметила:
— Пусть говорит, что хочет. Собака лает, караван идёт.