Я подумала о том, что сказала Ленор. О том, что сказала я. О том, что сказал Тэд. Он думал, что может просто прийти сюда и вернуть меня? Я бы отдалась ему. Если бы не Осирис. Мой горный человек. Мой герой. Парень, который продолжал спасать меня и доводить до предела.
Мой мозг лихорадочно работал.
Я даже не слышала, как Кэлвин вернулся в цветочный магазин.
— Эй, Лара? Ты в порядке? — спросил Кэлвин. — Перси только что звонил и сказал…
Я улыбнулась Кэлвину. И тогда я сказал первое, что пришло в голову.
— Кэлвин… Я увольняюсь.
Глава 27
Разговор На Кулаках
(ОСИРИС)
Мы с Дэйном кружили по кухне. Я ему никогда не нравился. С того самого дня, как мы встретились, он считал меня заносчивым придурком. Таким я и был. Он был трудолюбивым человеком, поднявшимся с самых низов, создавшим компанию с нуля, и никогда не хвастался этим. А я был парнем, который наткнулся на некоторый успех и выставлял его напоказ, как будто я был гребаным миллиардером. Я водил быстрые машины, шумные мотоциклы, любил татуировки и не боялся показать все это.
Мы с Дэйном никогда ни в чем не сходились. И он любил Милу до смерти. Он заботился о ней во время беременности. Думаю, где-то в глубине души он мечтал о жизни, в которой будет заботиться о Миле и Мишель. Не в каком-то извращенном смысле, а в хорошем, честном.
Я уважал это.
Потому что я был чертовски уверен, что не заботился о Миле, да?
Мы врезались в кухонный стол, и я почувствовал, как мой затылок ударился о низко висящую лампу.
— Дэйн! — прорычала Мишель. — Прекрати это!
Я позволял Дэйну с собой так поступать. Чего Дэйн не знал, так это того, что время, проведенное в горах, изменило меня. Все эти часы, пока я бил по деревьям, я становился больше и сильнее. И сильнее, и больше, что казалось невозможным. Другими словами, я пока позволял Дэйну делать то, что он хотел.
Дэйн снова посмотрел на Мишель.
— Почему? Этот гребаный придурок? Почему?
— Ты знаешь почему, — сказала Мишель. — Ты лучше этого, Дэйн.
— Нет, — сказал он.
Дэйн встряхнул меня и посмотрел на меня.
— Ты гребаный подонок. Ты бросил их обеих! Ты бросил ее… ты, блядь, бросил Адли.
— Да, — ответил я. — Я жалею об этом каждый день своей жизни.
— И ты оставил Милу умирать!
Я услышал, как Мишель ахнула.
Вот где была проведена и пересечена черта.
Я рванул вперед и поднял руки, отрывая Дэйна от себя.
Я видел, как его левая рука сжалась в кулак. Я пообещал себе, что не буду бить его, если только…
Он нанес удар, и я блокировал его. Я подошел с правой и ударил его в челюсть. Он отлетел назад, и Мишель поспешила встать между нами.