Вся кухня была красной. Темно-красный.
Я оставил Милу умирать?
Дэйн потер подбородок.
— Вы оба придурки, — закричала Мишель. — Дело не в вас двоих. Речь идет об Адли. Черт побери! Черт бы вас обоих побрал!
— Мне очень жаль, — сказал я. — Я не должен был этого делать.
— Да пошел ты, — прорычал Дэйн. Он был похож на бешеную собаку. Запертую в клетке на долгие годы и, наконец, получившую шанс выбраться и причинить неприятности. — Ты знаешь, что сделал. Ты же знаешь, как ты с ней обращался.
— И что дальше? — спросила Мишель. — Он не открывал дверь машины, Дэйн. Он не вытаскивал ее и не велел сделать гребаный снимок. Это то, чем мы здесь занимаемся сейчас? Придираемся к мелочам?
Наступила тишина.
Дэйн повернулся и пошел прочь. Он вышел в ту же дверь, в которую вошел.
Мишель посмотрела на меня.
— Мне очень жаль, Си. Я не знала, что он вернется домой так рано.
— Да. Так это не выглядит еще хуже, а? Ты не сказала ему, что связалась со мной? А потом я стою у него на кухне? Иисус…
— Заткнись, — сказала Мишель. — Ты же не думаешь, что я сломлена?
Нижняя губа Мишель задрожала. Она быстро схватилась за лицо.
Нести бремя Милы и Адли. Черт побери, возможно, она несла бремя Милы долгие годы. Все время выручала ее. Давала ей деньги. Постоянно надеясь, что она найдет свой путь в жизни. Только для того, чтобы та вернулась домой беременной от какого-то незнакомца.
А потом я в ее жизни…
Я обхватил Мишель руками и крепко обнял.
— Мне чертовски жаль, Мишель. За все. Скажи мне, чего ты хочешь…
— Нет, — сказала она. Она толкнула меня в грудь. Я сделал шаг назад. — Нет, Си, нет. Я не собираюсь преследовать тебя. Я не собираюсь тебя принуждать. Я пишу тебе только как напоминание о том, что все еще здесь. Ты гонишься… ты гонишься за чем-то, чего нет. — Слезы скатывались из ее глаз по щекам. — Ты что, не понимаешь?
— Нет, не понимаю, — сказал я.
— Тогда пошел ты, — сказала Мишель.
Она вышла из кухни.
Я стоял там, один, в доме, которому не принадлежал. Мое место на горе. В хижине. Одному. Нет, с Ларой. Я скучал по ней. Черт, я скучал по ней. Но я также скучал и по Миле. Я должен был найти Милу. Я должен был найти ее, забрать, вернуть, чтобы показать, что способен о ней позаботиться.
Дверь в кухню открылась, и Дэйн снова оказался там.
Он посмотрел прямо на меня, его лицо все еще было наполнено гневом.
Наши взгляды встретились.
— Я не знал, что она тебе не сказала, — произнес я. — Она сказала, что Адли мне что-то приготовила.
— И теперь ты наконец решил появиться?
— Да.
— Почему?
— Правду? Я кое-кого встретил.
Дэйн рассмеялся.