***
Бар был довольно сносный. Тёмное дерево в оформлении, приглушённый свет, хорошая выпивка, которая сегодня в глотку не лезла. Уже второй час цедил полбокала бренди. Всё бы ничего, но Андрюха притащил с собой баб: то ли стажёрки, то ли медсёстры. Даже не вникал, но их присутствие и хихиканье сегодня раздражало, некстати вырывало из собственных мыслей. Брюнетка то и дело пыталась привлечь моё внимание, надоедая своим щебетанием. Бросил на неё взгляд − смазливенькая, фигуристая, глаза красивого зелёного оттенка, милая, но не то. Не вызывает интереса, не цепляет, даже на раз. В голове прочно засел образ другой и холодный взгляд голубых глаз. Вот что за х*рня? Последней каплей становится прикосновение брюнетки. Она решила проявить инициативу и как бы невзначай положила свою ладонь на мою ногу.
− Киса, руки держи при себе. Окей?
− Извини, я подумала…
− А ты ещё думать умеешь, а не только ноги раздвигать? Удивила.
− Стас! – рыкнул Андрюха с другой стороны стола. – Что за нахр*н? – одарив Ширяева раздражённым взглядом, опрокинул в себя остатки бренди и поднялся с места.
− Удачного вечера! − бросив на стол пару купюр, направился прочь. Вышел на улицу, снова закурил и вызвал такси.
− Зря ты Юлю обидел, хорошая девочка, − раздался позади голос Славки. Усманов тоже закурил и встал рядом.
− Кого, бл*ть? – вообще не врубился, о ком он.
− Так зовут ту, которой ты нахамил две минуты назад.
− Да мне, вообще, пох*й кто она: Юля, Марина, Хуанита.
− Я заметил, – можно было даже не смотреть на него, чтобы понять, что Усманов усмехается.
Домой приехал достаточно рано, отпустил Людмилу Петровну, которая всё хлопотала на кухне, и поднялся к Ромке. Он ещё не спал, лежал в обнимку с котом и слушал сказку от Динки. Поднёс палец к губам, молчаливым жестом прося меня не выдавать. Ромка улыбнулся. Поцеловал сына в макушку и сел на пол, у его кровати, пропитываясь бархатом голоса, доносившегося из динамика телефона.
«Мальчишку выдрали за уши и вывели из зала. Но Гулливеру с этой минуты стало как-то не по себе. Соломинка показалась ему тяжёлой, а вино в напёрстке слишком крепким и кислым…».
Вот и мне, бл*ть, как-то не по себе, как тому Гулливеру… Шоколад отправила назад, букет готова была покрошить на салат, а про кино лучше вообще не вспоминать. Упёртая девчонка, но почему-то именно от её голоса откровенно вело. На протяжении всех десяти месяцев постоянно возвращался мыслями к ней, но даже предположить не мог, что, когда увижу, так зацепит. Изменилась, и не только внешне. Это чувствовалось в её ответах, в её голосе, движениях. То, что было в зачатках и зацепило ещё при нашем знакомстве, сейчас расцвело в ней, и от этого меня накрывало. Неожиданное открытие. Ромка заснул. Поднялся, согнал кота, поправил одеяло и дождавшись уже привычного: {«Спокойной ночи, зайчонок!»}, вышел из комнаты.