Я тоже испытываю искушение выпить из своего стаканчика, просто чтобы дать моим рукам работу, прежде чем я начну нервничать, находясь с ним так близко. Когда я делаю вдох, улавливаю его запах, свежий воздух, лосьон после бритья и запах стирального порошка на его одежде.
— Прекрати, Стерлинг, — шепчу я в ответ. — Тебе не следует дразниться.
Он выглядит неуверенным, странно уязвимым. Пахнет так чертовски потрясающе.
— Я не пытаюсь быть смешным. Я…
— Ты что?
— Я пытаюсь заставить тебя поцеловать меня. Почему это так чертовски трудно?
Мой рот складывается в букву «О».
Он ставит свой стакан на стол перед нами, наклоняется вперед, вторгаясь в мое личное пространство.
Я ему позволяю.
Я позволяю ему наклониться; большое тело повернулось ко мне, торс изогнулся. Большие руки скользят вверх по моим обнаженным рукам к плечам.
— Я никогда в жизни не хотел чьи-то губы так чертовски сильно. — Он делает паузу. — Я никогда ни к кому не подкатывал, так чертовски нервничая.
— Ты нервничаешь?
— Да, — громыхает он.
— И я тоже.
Наши лица в нескольких дюймах друг от друга, горячее дыхание смешивается.
Мой голос срывается.
— Стерлинг, никогда не играй со мной в игры.
Я не могу подобрать слов.
— Это не игра, Скарлетт.
— Нет?
— Нет. — Кончик его носа касается моего, и он тихо хихикает. — Я никогда за всю свою чертову жизнь не работал так усердно, чтобы заставить кого-то прикоснуться своими губами к моим.
— Ты пьян? — бормочу я.
Потому что я да, гудя от нервной энергии и предвкушения. Опьяненная его одеколоном и покалыванием от его сильных предплечий, прикасающихся к моему телу.
— Может быть, но не от алкоголя, а от чего-то совершенно другого, — признается он. — А ты?
Мои глаза закрываются, когда его нос скользит по моей скуле, вниз по подбородку, утыкаясь носом в шею. Он этого не видит, но мои глаза закатываются от соприкосновения.
Господи, как же он хорошо чувствуется!
— Немного.
Его дыхание. Его нос.
Его рот.
Он касается раковины моего уха, горячее дыхание сводит меня с ума.
— Утром мы сможем обвинить в этом алкоголь, если захотим, да? — Его хриплый голос вибрирует у меня на нервных окончаниях, прямо у основания уха.
Я наклоняю голову.
— Мы могли бы.
Вместо того чтобы прижаться своим ртом к моему, Роуди тянет его вниз по моей шее, где кожа обнажена. Целует мою ключицу, нежно посасывает. Скользит по моему подбородку, по краешку нижней губы.
Мои губы приоткрываются, дыхание учащается, грудь вздымается.
— Ты так чертовски хорошо пахнешь, — говорит он мне в висок.
— Я как раз думала то же самое о тебе.
— Хорошо, потому что я принял душ сегодня вечером, только для тебя.