– Как им это удалось? – спросила Бронвин с любопытством. Брайс был настолько упрям, что, когда что-то решал, было очень трудно его переубедить.
Он откашлялся и сделал большой глоток белого вина.
– В то время моей единственной целью было найти тебя, – признался он. – Но я был настолько беспомощен, что единственными людьми, которым я доверял, были Рик и Пьер. Над этим делом работали частные детективы, и из-за моих антисоциальных фобий именно они имели дело с этими детективами. Рик с Пьером пригрозили, что перестанут поддерживать связь между детективами и мной, если я не встречусь с психотерапевтом. Я не мог этого допустить и подчинился их требованиям. Я чертовски злился на них за то, что они навязали мне этот ультиматум, но, в конце концов, они спасли мой рассудок.
Они молчали, пока Бронвин обдумывала все, что он рассказал.
– А... глухота-это навсегда? Врачи ничего не могут с этим поделать? – Она задала вопрос, который раньше слишком боялась задать, и поморщилась, увидев боль, затуманившую, взгляд Брайса.
– Говоря простыми словами, я получил серьезное повреждение нервов в обоих ушах. Врачи сказали, мне повезло, что моей единственной серьезной и продолжительной травмой стала глухота. Повезло, ты можешь в это поверить? – Его голос зазвенел от возмущения. Брайс на мгновение закрыл глаза, покачал головой и снова встретиться с ней взглядом. – Они сказали, что повреждение правого уха менее катастрофично, и что операция может восстановить некоторые функции.
– Но это не сработало? – сочувственно спросила она, испытывая невыносимую боль за него. То, как он поступил с ней, было непростительно, но он уже заплатил за это сполна, и она поняла, что больше не может ненавидеть его.
– Мне не делали операцию, – Брайс пожал плечами.
Бронвин ошеломленно моргнула.
– Что? Но почему?
—Мне это казалось бессмысленным. – Он стиснул зубы.
Бронвин очень хотелось продолжить расспросы, она чувствовала, что он не готов отвечать на ее вопросы. Она вздохнула. Его упрямство и неразговорчивость лишь напомнили ей, почему она чувствовала, что у их брака больше нет шансов на возрождение. Да, Брайс заплатил ужасную цену за свою непростительную и непонятную реакцию на ее беременность, но между ними стояло так много других непреодолимых проблем.
– Мне жаль, что это случилось с тобой, Брайс, – искренне сказала она. – Мне очень жаль.
– Я не единственный, кто пострадал, Брон. Что произошло после того, как вышла из родильного дома? Куда вы с ребенком пошли? Кто о тебе заботился?
– Я действительно не хочу говорить об этом, – нерешительно начала она.