Алина не пришла в сознание даже когда озверевший от обиды за сына и собственного желания обладать ею Герман жестко ее насиловал. Он пытался хоть как-то утолить свои противоречивые чувства, истязая давно соблазнявшее его тело жены сына. Алина не издала ни звука, потонув в свободном от чувств вакууме. Герман еще больше злился от ее молчания. Алина лежала на полу, как тряпичная кукла, а он бы хотел, чтобы она кричала, плакала, умоляла о пощаде и выклянчивала прощение, но она ничего не чувствовала, а он, как последний некрофил, с бешенной страстью надругался над полуживым телом несчастной жертвы. Герман пытался говорить с Алиной, в самых оскорбительных матерных выражениях называя ее проституткой и тварью, предавшей его сына и втершейся в их семью ради собственных корыстных интересов.
– Соска проклятая, ты мне за все ответишь! – кричал он, изрыгая очередную порцию мерзости в адрес истерзанной им Алины.
Когда весь этот безответный процесс утомил Германа, он слез с несчастной Алины. Такая месть его явно не удовлетворила, да и планы у него были куда более масштабные. Герман прошелся по квартире, отыскал в кладовке вместительную дорожную сумку и, завернув Алину в стянутое с дивана покрывало, свернул ее в позу эмбриона и засунул в сумку. На случай, если она неожиданно очнется и начнет кричать, он засунул ей в рот какую-то тряпку.
– Черт! Вот сука! – воскликнул Герман, заметив кровавую полосу на стене. – Не могла не наследить!
Он тщательно вытер стену, используя моющее средство с хлором, чтобы ликвидировать малейшие следы крови. Герман решил продолжить «воспитание» Алины в секретном загородном доме, о котором знали только он и Олег. Герман хоть и был пьян, дураком точно не был и понимал, что исчезновение Алины может вызвать много вопросов, в том числе и к нему. Его следователи обязательно спросят о причине ночного визита к жене сына. Про камеры над подъездом и на лестничной площадке он тоже не забыл. Герман придумал вполне правдоподобное объяснение, что он пришел забрать некоторые вещи сына, чтобы передать их в СИЗО, где Олег должен был находиться до суда. Найдя другую дорожную сумку, он вытащил из гардеробной вещи Олега, которые ему действительно могли понадобиться в заключении.
Самое удивительное, Герман совершенно никуда не торопился. Да и куда ему было спешить?! Бояться тоже было нечего. Иришка находилась у своей бабушки в Химках. Он узнал об этом от няни девочки, в обязанности которой также входило докладывать своему главному работодателю обо всем, что происходит в квартире Олега. Герман знал, что друзей у Алины нет, а никто из посторонних не посмеет беспокоить ее среди ночи. Герман действовал хладнокровно и уверенно, как опытный маньяк. Он преспокойно вышел из квартиры, спустился на лифте и небрежно закинул обе сумки в багажник своего Lexus. Он смутно беспокоился только из-за того, что не смог сдержать стресс и выпил полбутылки водки. Но все проблемы решаемы. Как говорится, цена вопроса. Герман медленно поехал к дачному поселку, везя Алину в тот самый дом у леса, в котором начались все ее страдания семь лет назад.