– Но у него до сих пор есть сила. И он не сбежал, чтобы жить в своё удовольствие, он пришёл сюда!
Ей показалось, или ей удалось смутить невидимого собеседника. Несколько секунд молчания, и, наконец, она услышала:
– Расскажи мне всё, девочка.
И Ина рассказала. Было так странно говорить с тем, кого не видишь и не ощущаешь, а только слышишь. И всё-таки она попыталась. И не знала, долго говорила или нет. Здесь, в этой пещере, время текло иначе. Но ей так хотелось выговориться.
Наконец, после того, как она замолчала, ей показалось, или она услышала вздох.
– Вот, значит, как. Мы не всё знали. Ты – очень храбрая девочка. И наш Хранитель тоже. Мы признаём, что были неправы. И готовы помочь Хранителю вернуться, если он поможет нам вернуть всё, как было.
– Он поможет. Даже без наград. Просто потому что таков его долг. Вы слишком плохо знаете людей и того, кого зовёте собственным Хранителем, – Ина чувствовала горечь.
– Пусть так. А теперь иди и скажи ему то, о чём мы говорили. И поторопитесь – вы должны успеть сегодня до заката.
Ина хотела спросить – что случится, если они не успеют, но горы замолчали, а она снова оказалась на знакомой поляне. Только на этот раз Гьорф не спал, а стоял со сжатыми кулаками, оглядываясь.
– Ина! – Выдохнул он, шагнул к ней и сжал в объятьях. – Боже, как я перепугался!
Несколько блаженных минут, а потом она отстранилась.
– Нам надо идти и успеть до заката.
– Они говорили с тобой, верно? И что сказали?
Ина рассказала всё, что услышала от гор.
– Вот значит как! – Гьорф криво усмехнулся. – Ну что-ж, раз так, идём! Только держись позади, пожалуйста.
Ина кивнула. Уже вечерело. Скоро ночная прохлада спуститься на землю. Надо спешить.
– Ты ведь знаешь путь?
– Теперь точно знаю. – Невесело усмехнулся Гьорф. – Только по-прежнему не понимаю, что я могу.
Он пошёл вперёд. Ина следовала за ним. На этот раз они не петляли. Дорога вела их прямо и вниз. Наверное, разлом находится где-то внизу. Они спускались и спускались. Так что сложно было даже сказать, сколько времени прошло, но солнце ещё стояло достаточно высоко. Они должны успеть.
Скалы, камни и чудные алые цветы сменились чёрными, словно обугленными валунами и засохшими искорёженными стволами. Птицы здесь не пели, а сам воздух стал тяжёлым и давящим и даже солнце, казалось, давало меньше света. Если что-то в виде разлома в Потусторонье должно существовать, то оно находится именно здесь.