Он скользит рукой под мои бедра и откидывает голову назад, его темные глаза встречаются с моими, когда он толкается. Я ахаю, и в его глазах светится что-то вроде триумфа, когда он отстраняется, снова толкаясь.
О Боже, оргазм маячит на горизонте, просто вне досягаемости, и я инстинктивно знаю, что он уничтожит меня. Это почти пугает, и я закрываю глаза, выгибая бедра.
— О, нет, ты этого не сделаешь.
Низкий голос Зарикса звучит весело, и я открываю глаза, чтобы обнаружить, что он улыбается мне, хотя все его тело дрожит от усилий сдержаться.
Он наклоняется, снова беря в рот мой сосок. У меня перехватывает дыхание, когда он касается его краем зубов, и он делает это снова, крутя бедрами и прижимаясь к моему клитору, когда глубоко заполняет меня.
Я взрываюсь.
Он прижимается губами к моим, заглушая мой громкий крик, когда каждый мускул в моем теле дрожит, а мое зрение затуманивается. Мой оргазм настолько силен, что почти пугает, и он продолжается и продолжается, пока Зарикс продолжает толкаться, доставляя мне удовольствие. Наконец он замирает, и из его горла вырывается низкий стон, когда он достигает оргазма.
Мы долго молчим, тяжело дыша и дрожа. Затем Зарикс скатывается с меня, притягивая к себе, и я ошеломленно смотрю в потолок шатра.
Так вот на что похож отменный секс.
Раньше у меня был посредственный секс. Был даже был хороший секс. Но Зарикс вкладывает в занятия любовью такую же преданность и сосредоточенность, как и во все остальное. И каковы результаты? Удивительные.
Мы долго лежим молча, и мои глаза тяжелеют. Зарикс шевелится и проводит рукой по моим волосам. Я приоткрываю глаза и обнаруживаю, что он смотрит на меня сверху вниз.
Часто, когда Зарикс смотрит на меня, кажется, что он немного смущен. Как будто он не совсем знает, что со мной делать. Я улыбаюсь ему, и он хмурится еще сильнее.
— В чем дело? — спрашиваю я.
— Я не совсем понимаю, как это произошло, — говорит он, и я чувствую, как моя улыбка становится шире.
— Если тебе нужно, чтобы я объяснила тебе на примере птичек и пчелок, я могу, — бормочу я.
— Птицы и пчелы? — замешательство на его лице почему-то выглядит до смешного милым, и я тянусь вверх и покусываю его губы.
— Вот тебе подсказка, — говорю я, проводя рукой по его груди. — Ты — вкладыш, а я — разъем.
Зарикс смотрит на меня мгновение, а затем мое сердце замирает, когда медленная, искушающая усмешка расплывается по его лицу.
— О Боже, — стону я, уткнувшись головой ему в грудь. — Тебе не следовало этого делать.
Я бросаю на него быстрый взгляд, и, к счастью, его улыбка исчезает. Хотя его глаза все еще горят весельем, и я чувствую, как мое сердце тяжело бьется. Расслабленное, слегка озадаченное и в то же время восхищенное растерянное выражение — это то, что я хочу видеть на его лице каждый день.