Часть 25
* * *
— Поздно сопли распускать, — недовольно проворчал Марий. — Вываливай, что у вас там.
Ночь размазывала по небу зловещие тёмные облака и рвалась в императорское окно влажным холодом, не считаясь ни с титулами, ни с заслуженностью, ни с личным уровнем силы. С закрытым окном было душно, с открытым холодно. Марий раздражённо пустил в сторону оконного проёма горячую сухую волну, чтоб не сквозило — снаружи послышался жалобный крик гарклана. То ли зацепило его, то ли просто совпало, то ли сигнал подаёт кто.
Как-то слишком много совпадений в последнее время стало, мрачно подумал император.
Сешень медленно повернулся вокруг себя, настороженно озираясь. Этот охотничий дом он не знал. Марий и сам тут третий раз всего был: маленький, в дикой глуши, зато с отлично работающими порталами. Почтовым и переходным. Цены этому дому не было. Особенно, если бы про него никто больше не знал…
— Куда ты меня?
Марий поднял ладонь, призывая князя к тишине, и подошёл к дрожащей от ветра тонкой занавеси.
— Слышишь? — Сешень в ответ коротко качнул головой. — Вот и я не слышу, — вздохнул Марий, первый и пока единственный император Великого Тиора. — Ни тебе сверчков, ни лягв, ни свистунов ночных…
Признаваться в своих тревогах Моравицкому было не то, что б неловко. Императору по статусу вообще тревожиться не полагалось. Тревожиться за него должны были специально обученные этому люди. Например, стражники, выставленные в саду, но те, судя по всему, и в ус не дули.
— Так осень, поди, попрятались все, — Сешень тоже прислушался, потом сунул палец в ухо и хорошенько потряс, видимо не в силах ничего разобрать.
Лес подозрительно и напряжённо молчал. Только сыпались время от времени с неба яркие быстрые звёзды.
— Чувствую. Ходит кто-то. А мы никак не найдём кто. — Марий уставился в непроглядную тьму, сквозь еле различимый глазом защитный полог, — Знают, что я тут. Будто специально нервируют. В напряжении держат. Может, надеются, что я умом тронусь и сам всех своих перебью? М? — спросил с надеждой, что Сешень его разубедит. Или не разубедит, но, как обычно, поддержит. От присутствия Сешеня всегда делалось спокойней и проще. И это тоже раздражало — что он не может справиться со своим беспокойством сам.
Теоретически, идея про то, что нервируют императора специально, была вполне рабочей. Глупой, но рабочей. Возможно, надеялись, что донервируют его до спонтанного выброса, который погубит всех, кто окажется рядом, и самого Мария сильно ослабит. И тогда бери его тёпленьким и делай с ним, почти беззащитным, что хочешь. Только глупость это всё. Венец абы кого не выбирает. И спонтанные выбросы императорам и владыкам не свойственны.