— А, так вот какой ты, северный олень! — Шанин откинулся на спинку кресла и с усмешкой смотрел на замерших в недоумении посетителей. — Мия Берг, надеюсь, вы не думаете, что этот человек предан вам? Он предан не вам, он предан тому, что ему нужно от вас. Так было тогда, когда он женился на вашей дочери, так есть и сейчас, когда он крутится вокруг вас. Не обольщайтесь, как только изменятся его потребности или господин Бестужев поймёт, что вы больше не можете быть ему полезной, тотчас испарится и его преданность.
— Не смейте говорить обо мне такого! — Бестужев шагнул к столу, но резко остановился, когда Шанин поднялся ему навстречу — немного найдётся желающих иметь дело с оперирующим хирургом.
— Всего доброго, госпожа Берг. И не забудьте прихватить вашего спутника. — Шанин дождался, когда за ними закроется дверь, и опустился в кресло. Надо позвонить Анюте, никто не знает, что взбредёт в голову этой творческой личности.
Анна что-то тихо прошептала в ответ на рассказ мужа, и Игорь догадался, что это были не совсем приличные слова, хотя в последнее время его любимая жена так мастерски сочетала в своей речи медицинские термины и ругательства, что Шанин иногда просто хохотал в ответ.
— Игорь, я тебе уже говорила: пожалуйста, не принимай всё близко к сердцу. Помни, ты у нас один, мы тебя очень любим. Да, мы с девчонками сейчас у нас, на кухне колдуем, что тебе приготовить на завтра?
Шанин выдохнул и тихо закончил разговор:
— Что угодно, лишь бы была рядом, Анют. Я люблю тебя, — и выключил телефон.
Анна качнула головой и, прошептав «а как я тебя люблю», повернулась к подругам, что быстро нарезали овощи.
— И что Тийю сказала?
— Ничего особенного. Ксения Фёдоровна сразу же в порога заявила, чтобы она устраивалась в комнате Серёжи. Николай Павлович одеяло притащил тёплое. Знаете, мне кажется, что после разговора и требования сделать аборт Тийю будто в какой-то прострации была, а потом вдруг поняла — ведь Серёжины родители тоже переживают, но они так о ней заботились, будто у неё одной несчастье. А ведь они по сути чужие ей люди. Вот и получается, что для своих родителей она «мелочи», а для них она «дочка». Я сначала хотела позвонить, но потом передумала — пусть останутся вместе. Серёжкиным родителям тоже надо побыть одним, просто помолчать. Кстати, мать Тийю я вчера видела, а где её отец?
— Он не смог приехать, у него выставка. — Инна сидела в кресле, укутавшись в шаль и бездумно глядя на горящий огонь в камине.
— Выставка? Какая выставка?
Инна равнодушно пожала плечами. Потом подняла голову и тихо добавила: