Матрос сглотнул, потом послушно раскурил сигару от шпона и тихо проговорил:
– Пришёл приказ, подготовку к восстанию свернуть, вместо этого заняться политической деятельностью, в первую очередь агитацией. И полностью содействовать товарищу Лукавому. Выполняя его распоряжения. Но, не раскрывая его. Даже перед организацией.
Николай удовлетворённо кивнул и проговорил:
– Это хорошо, вот только хочу спросить анархистов Матюшенко под контролем удержать получиться? И кстати не напомните, как вас по батюшке?
– Григорий, Григорий Никитич, – ответил Вакуленчук, – Только Матюшенко не анархист, он вообще беспартийный.
– Я, по сути, Григорий Никитич, по сути, говорю, – проговорил Николай, – То, что он Кропоткина не читал, это сразу видно. Но обострённое чувство вольницы в нём же чувствуется?
Вакуленчук соглашаясь, с этим посылом, кивнул, а царь, затягиваясь сигарой, продолжил:
– В общем, это хорошо, если по всей стране подготовку к вооружённой борьбе, причём сами с собой сворачивают. Ведь как я понял, прошедший съезд взял курс политическую борьбу, а не на вооружённые восстания. Ведь так? – на что матрос снова кивком согласился, а Николай продолжил, – Но вот гидра контрреволюции голову поднимает, так что будите, готовы с ней ещё разобраться. А вот с Матюшенко надо будет, что-то решать, а то он и тут, как на "Пруте", бучу поднимет. А она не своевременна. Тут будут готовить десантные партии. Надо будет, вам, с ним, в них записаться. Под видом, что надо оружием трофейным разжиться. Как думаете, Григорий Никитич, согласиться он на такое предложение?
– Думаю, может, ваше величество, – задумавшись, было, ответил Вакуленчук, на что тут же услышал от царя:
– Ну я же сказал, Григорий Никитич, при личном общении Николай Александрович. Не обижусь. Это на публике приходиться невесть что изображать. Но думаю, сразу после окончания войны, очень многое в России менять будем. Так что, когда десантными пушками командовать будите, берегите себя, товарищ. Нам ещё с вами революцию, до логического завершения делать. Что бы всё было, по справедливости. Ну и по закону. По справедливому закону. Но всё-таки, что там съезд порешал, не просветите? Пока мы тут перекуриваем.
Хотя царь и понимал, что у каждого своего понятия справедливости. А Вакуленчук стал рассказывать о тезисах решения съезда, которые он получил телеграммами на своё имя, из Цюриха. Где, как оказалось вместо Лондона, и проводился съезд большевиков. Которые решили, что пока следует отложить подготовку к вооружённым выступлениям, а заняться политической борьбой. Что бы обязательно победить на парламентских выборах. Ещё находясь на Крите, Вакуленчук был поставлен в известность, что должен связываться по телеграфу с Цюрихом, по прибытию в порт Джибути. Обязательно обеспечить получение ответа. И если вчера телеграмму дал один из сослуживцев, то за ответом сегодня он зашёл сам. Так что, внимательно выслушав матроса, Николай щелчком отбросил окурок в воду. Потом достал ещё одну сигару, протянул её Вакуленчуку и произнёс, поднеся руку к фуражке: