В том числе, среди тех, кто возвращался, из увольнительной, был и артиллерийский унтер-офицер Вакуленчук[191], которого Николай приметил заранее. И теперь расположившись на своём привычном, для перекура месте, царь внимательно наблюдал за поднимавшимися по трапу, с катера, нижними чинами. И когда Вакуленчук стал подниматься по трапу, то Николай сделал вид, что хочет закурить. Делая вид, что зажигалка, чтобы зажечь шпон и от него раскурить сигару, не работает. И как только унтер-офицер вступил на палубу броненосца, Николай произнёс:
– А ну ка братец, подойди-ка, сюда.
Вакуленчук на секунду замер, а потом, поднеся руку к бескозырке, строевым шагом направился к царю, пуча глаза. Остановился в трёх шагах, от царя, и гаркнул:
– Ваше величество, артиллерийский унтер-офицер Вакуленчук, по вашему приказанию прибыл!
– Оглушил, оглушил, братец, – стараясь говорить, как можно более мягко, произнёс Николай, – Вижу указ царя Петра Великого, что лицо подчинённое, перед лицом, начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы не смущать взор начальствующий, пора отменять. Устарел он, устарел. И ты, братец не тянись, я, что спросить хочу, ты куришь? И закурить есть, от чего, а то, что-то зажигалка не работает.
– Курю, ваше величество, – снова гаркнул унтер-офицер, и, доставая курительные принадлежности, продолжил, – Чичас, дам вам прикурить, ваше величество.
– Да не кричи ты так, говори спокойно. И можешь обращаться, ко мне, Николай Александрович, – ответил ему Николай и, усмехнувшись, добавил, сразу же смутившемуся матросу, – И знаешь, уж больно двусмысленно звучат твои слова братец. Так что я, пожалуй, тоже дам тебе прикурить. Поджигай шпон.
Николай достал две сигары, гильотинку, чтобы обрезать кончик у сигары, полоску шпона. Отдав шпон и одну сигару Вакуленчуку. Потом отрезал кончик от своей сигары, и, поменяв гильотинку, на зажжённый шпон, от которого стал раскуривать свою сигару, произнёс матросу:
– Отрезай тут, братец, и потом раскуривай, противоположный конец сигары.
А потом поднёс зажжённый шпон, к сигаре матроса, который склонился чуть вперёд, держа сигару в губах и тихо произнёс:
– И что, товарищ Вакуленчук, вам приказали передать товарищу Лукавому?
Матрос замер, а потом бросил резкий взгляд на лицо царя, который улыбаясь, продолжил:
– Делаем вид товарищ Вакуленчук, что я вам рассказываю, что эти сигары кубинские креолки катают на своих бёдрах, а вы рассказываете, как вам служиться, как вы рады идти бить японцев и каково живётся, у вас в деревне, под Житомиром. А сами мне расскажите, что вам, для меня, передали товарищи из ЦК партии. Так что прикуривайте, товарищ Вакуленчук и говорите. Что там руководство партии решило. И что партийная организация броненосца, по этому поводу думает, тоже расскажите. А то, то восстание, что вы готовите, опасаюсь, получается совершенно несвоевременно.