Я оборачиваюсь на нее. Не могу отвести взгляд. Еще одна. Их тут две.
Меня ведут дальше и приводят к кулисам.
Там как раз заканчивается аукционный лот “Сесиль” — наша бывшая кукла. Она уходит за приличную сумму. Около двадцати тысяч золотых.
Ух, хорошо она отрабатывает свою программу.
Сесиль скрывается за кулисами напротив нас. Женщины ведут меня на сцену.
На сцене крутится мужичок средних лет. В его руках какой-то прибор продолговатой формы. Микрофон, что ли? Ох, я уже слова забываю из своего мира.
— Дамы и господа, новый аукционный лот “Маргарита”. Блондинка с зелеными глазами. Индивидуальный заказ. Пять тысяч золотых.
— Ох ты ж, ежички, — чуть не выдаю себя.
Стою посреди сцены как дура. На меня обращен свет прожектора, идущего откуда-то сверху напротив сцены. Слепит, зараза, глаза.
Пытаюсь отыскать взглядом Вэйланда. Но тут столько драконов. Я будто вижу их как на ладони. Тут много энергии, там мало. А тут вообще непонятно что. Так, мой Вэйланд без энергии. Интересно,. а он вступался за ту рыжулю?
Хм, а вдруг меня кто-то перекупит?
— Шаг ставки пятьсот золотых.
Ой, все. Это ж сколько золотых можно ввалить в такие куклы?
— Но прежде чем мы начнем, кукла покажет, как она танцует. Вы услышите ее голос.
Ох, мамочки.
Этот ведущий кивает женщине-сопровождающей. Та подходит ко мне.
— Станцуй немного, как только услышишь музыку. Это приказ.
Вот ненавижу такое. Я не выступала даже на утренниках в детском садике. У меня вообще стойкая боязнь сцены. У-у, зачем я согласилась? Я же двигаюсь хуже робота.
Мелодичная музыка звучит откуда-то сверху.
Я взмахиваю рукой с вытянутым указательным пальцем – один. Вторая рука взмывает в воздух и показывает пять. Пятнадцать. Только бы Вэйланд понял знак. Делаю шаг вперед. Танцевать так танцевать. Два прихлопа, три притопа. А еще подвигать руками и ногами. В голове лишь одна известная песня, которую я пытаюсь наложить на эту музыку. Да и ладно. Подумаешь, что невпопад. Но моя минута антиславы скоро заканчивается. Я замираю с поднятыми руками. Показываю пальцами тройку и нолик. Надеюсь, что Вэйланд поймет послание. И тут же опускаю их.
— Скажи что-нибудь, — вновь шепчет сопровождающая.
— Да, госпожа. Сделаю, — мой усиленный микрофоном голос разносится по залу.
— Улыбнись.
А догола раздеться не придется?
Выдавливаю из себя улыбку. Конь на выданье просто. Ох, немного позора, и все. Несколько жизней будут спасены.
— Так, вижу первую ставку. Пять пятьсот. Кто больше?
— Да, вижу вторую. Шесть тысяч. Будут еще?
То и дело в зале вспыхивают огоньки, едва заметно освещая кого-то. Сверху, снизу.