Я тяжело дышала, кусая губы, голова кружилась, а лоб покрылся испариной, словно это я сама пытаюсь защитить Тима от чудовищной тени.
...щёки, уши, лоб…
Медленно обволакивая, защита спрятала нос, губы, веки.
Оставалось только глаза и рот, – бездонные провалы с тремя столбами черного дыма. Казалось, уродливая тень, заполнявшая теперь едва ли не всю комнату, то ли вгрызалась в парня через них, то ли высасывала содержимое головы.
Я укусила свою ладонь, чтобы не плакать и не закричать.
Котик, ну миленький, ну давай же. Кот и сам выдыхал рвано и тужился из последних сил, но дыры в защите сократились едва ли на миллиметры.
“Он совсем обессилел, – прошипел Шааф. – А без его участия канал не обрубить. Это всё ты”...
Я…
Это всё я...
Сначала Тим вымотался, спасая меня от истощения, теперь я сбила с концентрации помогавшего ему Шаафа. Из-за меня он… умрет?
Затошнило, ладони объяло пламенем, и я подняла их к глазам. В мутной пелене слёз огонь переливался и двигался как живой, а я в оцепенении наблюдала за его игрой. И вдруг зацепилась за слова Шаафа:
“Для меня расстояний нет”.
А что если…
И все свои силы, всё своё желание, чтобы жил Тим – весь огонь – я вложила в его сердце, которое казалось таким близким. Пламя погасло и стало темно, тьма над телом Жнеца закрутилась ещё быстрее, три воронки тянувшиеся к глазам и рту завились спиралью, переплетаясь.
Ничего не получилось, – подумала я потерянно и упала на подушку. По вискам побежали теплые дорожки, быстро остывая.
Но тут из глаз и рта Жнеца вырвалось синее сияние – и щупальца-смерчи тени рассыпались прахом, а сама она, заполнявшая комнату дымными кольцами, упала, истаяла, прячась по углам. Теряя форму и душу, становясь просто противоположностью света…
Жнец судорожно дернулся и подскочил в кровати. Я тоже резко поднялась с подушки. Ощущение лицом к лицу было таким явным, что казалось, протяни лишь руку. И он – тоже меня видел… как-то.
– Ты пришла... – его глаза с темными кругами засияли шальной улыбкой, и я улыбнулась в ответ. Он распахнул крыло, приглашая в объятия.
Одно невероятно длинное и невыносимо короткое мгновение я смотрела на его худощавое тело: на протянутые ко мне руки с музыкальными пальцами, которые хотелось сжать, на четко выраженную мускулатуру груди и сухопарого живота – провести по ним ладонью… на…
О боги. Он же полностью обнажен!
Я отшатнулась назад, с усилием выключая трансляцию в голове.
– Котя? – ещё услышала я удивленный шепот и потеряла контакт.
Глава 27
“Котя?”
Он ещё удивляется? А кого он, простите, ожидал? Кому открывал свои… непристойные объятия. Вот оторвать бы ему его непристойности!