Артём вручает мне очередную записку: «Может, дадите мне свой номер телефона? Я буду звонить вам каждый раз, когда мне будет остро не хватать позитива».
«По-моему, вы спутали меня с телефоном доверия, – парирую я. – Его номер, кстати, висит внизу, на стенде с расписанием».
Я подымаюсь из-за стола и вытряхиваю крошки из черного пакета от творожных корябушек.
– Так, всё! Сдаем листочки.
Все бросают в пакет свои записки, и мы рассаживаемся за столами. Я наливаю в чашки кипяток и передаю их по живой цепочке. Бабушки оживленно гудят:
– Девоньки, не транжирим заварку… Завариваем один пакетик на четыре чашки… Заботимся о цвете лица…
Артём достает откуда-то мандарины, бодро чистит их и тоже передает по цепочке. В воздухе воцаряется аромат Нового года.
– Ну что? Готовы отгадывать? – спрашиваю я, когда убеждаюсь, что никто не остался без чашки.
– Готовы.
– Тогда начнем. – Я достаю из пакета первую записку и бодро читаю: – «Во вторник внучка прислала нам посылку из-за границы. Полный мешок сладостей. Мы с дедом своими вставными зубами такое не угрызем, но всё равно приятно. Можно соседских детей угощать. Какая-никакая, а экономия!»
Сразу несколько пожилых женщин поворачиваются к бабушке-облачку, которая в этот момент энергично замачивает вафлю в чае.
– Таисия, это не ты ли настрочила? У тебя же внучка пару лет назад в Америку замуж вышла.
Облачко довольно краснеет.
– Угадали.
– Ого! А я никогда заморских сладостей не пробовала, – с завистью цедит Миссис Паутинка. – Ты на следующее чаепитие сюда их неси. У меня вот импланты, я всё прекрасно угрызу.
Я невольно закатываю глаза: неужели бабули думают, что у нас теперь каждый раз будет чаепитие? Воспользовавшись моим замешательством, Артём достает из пакета другую записку и читает:
– «На этой неделе я познакомилась с мужчиной своей мечты. Теперь всё время думаю о нем. Всё время. У него тело греческого бога, а глаза как два бездонных озера».
Кажется, я перестаю дышать. Вот идиот! Нашел время прикалываться. Артём глядит на меня со счастливой улыбкой, а потом даже подмигивает:
– Кажется, я догадываюсь, кто это написал…
– Не смешно, – шепчу я и из мстительных побуждений больно пинаю его ногой по голени.
Все бабушки дружно поворачиваются ко мне.
– Маечка, это ты написала, да? Как чудесно! Но кто же этот прекрасный рыцарь?
Щеки у меня превращаются в два пунцовых яблочка.
– Я ничего подобного не писала. Кажется, у кого-то проблемы со зрением… – Я несколько раз пытаюсь выхватить у Артёма записку, но ничего не выходит.
Вот невезуха! У меня прямо кулаки сжимаются от злости. Секунд пять я старательно делаю вид, что потеряла к записке всякий интерес, а потом резко соскакиваю со стула и снова пытаюсь сцапать злосчастную бумажку. Артём сначала упорно прячет руки за спину, а потом каким-то неведомым образом усаживает меня к себе на колени. Я впадаю в легкое оцепенение.