– Да я это написала! Я! – начинает хохотать Миссис Летнее Платье. – Вчера водила внуков в бассейн и там познакомилась с новым кавалером. Иннокентием зовут. Уже звонил мне утром, приглашал в ресторан.
– Везет же некоторым! – опять с завистью бормочет Миссис Паутинка. – А меня вот в ресторан никто что-то не зовет. Наверное, рылом не вышла.
– Танюша, тебе ли жаловаться? – непонимающе глядит на нее Летнее Платье. – Я-то уже лет десять как вдова, а у тебя муж жив-здоров, не кашляет.
Миссис Паутинка вздыхает и тянет руку к пирожку.
– Так от моего Коленьки ресторана разве дождешься? Хорошо, если холодец сам сварит – уже праздник!
Кажется, щеки становятся еще краснее, чем до этого.
– Извините, – шепчу я так тихо, чтобы слышал только Артём. – Я подумала, что вы всё выдумали.
Он отвечает мне странным взглядом, а потом легонько убирает прядь волос с моего лица.
– Надо признать, что последствия вашей ошибки весьма приятны…
Мое оцепенение как рукой снимает. Я отлепляю себя от мужских колен и возвращаюсь на свое место. Сердце так и бухает, так и норовит выскочить из груди. Чтобы не выдать своего волнения, оставшиеся записки дочитываю, стараясь не встречаться с Артёмом взглядом. Бабушки довольно ловко всё отгадывают, а потом, как обычно, начинают обсуждать всякую ерунду: оценки внуков, уход за помидорами и целительные свойства травяных отваров.
Когда моя чашка пустеет, из магнитофона начинает литься: «Сегодня в белом танце кружимся…» На меня накатывает ностальгия: эх, помнится в школьные годы под эту песню…
Артём тихонько трогает меня за руку.
– Потанцуем?
– Вообще-то у нас тут тренинг, а не вечер танцев, – слабо огрызаюсь я.
– А я и обращаюсь к вам как к психологу. У меня, может быть, гештальт не закрыт. На школьной дискотеке я хотел потанцевать под эту песню с девочкой, которая мне нравилась, но проклятая стеснительность помешала мне ее пригласить.
– Не могу представить, что когда-то вы были стеснительным, – бормочу я, но встаю со стула. – По-моему, самомнение у вас до небес.
– Я научился маскироваться, – Артём выводит меня на свободную половину кабинета и с удовольствием прижимает к себе.
Мне так уютно и тепло в его объятиях, что я мгновенно начинаю злиться. Подумать только: еще неделю назад я ратовала за независимость и феминизм, а сейчас готова растаять в объятиях малознакомого мужика. Наверное, это все фэн-шуй проклятый виноват: мама запала на первого встречного лысика и меня неудержимо влечет к случайному знакомому.
– Может, все-таки признаете, что неравнодушны ко мне? – спрашивает Артём, когда мы начинаем перетаптываться с ноги на ногу под заунывное пение. – Конечно, мне далеко до Иннокентия с его телом греческого бога, но я тоже стараюсь держать себя в форме.