– Макс, что делать?
Он чуть дернулся:
– Что хочешь. Считай это тренировочным боем, только бей в полную силу.
Я огляделась, с кого бы начать. Лиц под капюшонами я не видела, и с силой заставила думать себя, что это не живые люди, а пришедшие из мира мертвых, им все равно. Кейдан стоял чуть поодаль, но, видимо, прекрасно видел все чувства, которые отражаются на моем лице:
– Впервые, леди? Понимаю, – на его лице отразилось участие, – ну ничего, бейте посильнее, девушка, с каждым ударом вы все ближе ко мне, – он широко улыбнулся.
Я чуть расслабилась и краем глаза заметила, что Макс наконец закончил плетение. Обернулась к нему. Он присел на корточки и с силой вжал ладони в землю. От них пробежали серебряные змейки, и я с удивлением увидела, что он переплел оба наших заклинания – мое, которое я чуть раньше набросила на купол было всего лишь заклинанием оповещения, что к нам приближается нечто или некто, и его, боевое, сильное и смертоносное. Его серебро оплетало мои стрелы так плавно, слово бежала вода и сносила своим течение все, что встречалось у нее на пути. Ровно по тому пути, который я указала своей магии. Все поле нашего внутреннего круга вдруг засветилось, переливаясь и сверкая, словно тонкая и хрупкая корочка льда, на мгновение задержалось внутри и бешеными осколками разлетелось уже вне установленной защиты. Плащи опали, а внутри меня поднялось ликование. Я взглянула на Макса, и поняла, что радоваться рано. Он стоял сосредоточенный, пальцами перебирая новое заклинание. Я перевела взгляд на Кейдана, его глаза на миг прищурились, словно он заподозрил нас в каком-то обмане, и он неуловимо взмахнул рукой. Из темноты выступили новые плащи и все началось сначала. Они ломали защиту, и я не знала, насколько времени ее хватит. И все повторилось. Плащи оседали, на их место приходили новые. Вита с Кати тоже не скучали. Кати соорудила что-то наподобие рогатки, с которой играют деревенские мальчишки, и Вита передавала ей темные шарики, которыми Кати, очень надо сказать прицельно, поражала отдельные мишени. Это отвлекало Кейдана и очень его раздражало, что в свою очередь не могло не радовать меня. Рус стоял рядом и ждал. Наконец он будто прислушался к чему то, задрал морду вверх и протяжно завыл. И из темноты со всех сторон ему вторили голоса. Волки. Огромная стая. Я прямо слышала, как они рвут в темноте наших врагов на куски, изредка взвизгивая, когда им тоже доставалось. А нечисть все прибывала. И тут, и там я видела светящиеся в темноте глаза и понимала, что двадцать, как обозначил Рус, это обманка. Нас обвели вокруг пальца, потому что даже представить сколько вокруг тех, кто сейчас стоял на другой стороне нереально.