Мы догнали женщину уже у самой садовой библиотеки. Это был невысокий павильон с черепичной крышей-пирамидой. Были ли у библиотеки окна, оставалось загадкой – весь павильон от земли до верхушки крыши был обвит плющом с листьями багряного цвета, и если черепица местами ещё виднелась под сплетёнными ветками, стен не было видно совсем. Двустворчатая дверь была распахнута.
Тётя Кара встала на пороге и окликнула:
– Викан!
Из глубины помещения послышалось равнодушное «м-м?». Женщина заговорила.
– Говорит, молодые путники пришли, – прошептал Никита мне в ухо. – Чужаками нас называет.
– Погонят нас, пожалуй, раз чужаки, – усмехнулась я.
– Да какая разница? – беззвучно рассмеялся Никита. – Это уже не важно. Отец жив – это самое главное! Погонят – уйдём.
– Как это – уйдём?! И он так и не узнает, что случилось? Разве так можно? Ты не хочешь всё ему объяснить?
Никита пожал плечами:
– Хочу, конечно! Но настаивать не буду. Как бы хуже не сделать. Боюсь я, понимаешь? Не за себя, само собой…
Я осторожно обняла его.
– Лада?! – раздался за моей спиной удивлённый голос.
– Виктор Васильевич! – вырвалось у меня. Назвать пожилого мужчину просто «Викан» у меня бы язык не повернулся.
– Лада, детка… – отец Макса почти бегом выскочил на крыльцо беседки. За прошедшие месяцы он, конечно же, не помолодел и был всё такой же худощавый и невзрачный, но на вид казался не только живым – здоровым, но и вполне довольным. И, к моему удивлению, он устремился ко мне, раскрывая объятия.
Я смутилась. Даже если бы между нами не случилось того последнего тяжёлого разговора, если бы после смерти Макса мы смогли найти общий язык, и то мне было бы неловко. А мы ведь расстались чуть ли не врагами.
Но Викан Сарма так тепло и, я бы даже сказала, пылко обнял меня, что мне ничего не оставалось, как ответить тем же.
– Лада, какая же ты молодец, что нашла меня! – растроганно проговорил он, отстранившись. – Мне всё это время не давало покоя то, что мы с тобой так плохо, так непростительно плохо расстались! Я так обидел тебя, девочка, но понял это, как водится, только потом, когда было ничего уже не исправить… Видимо, я обречён жестоко платить за все свои ошибки, но хоть один грех ты с меня сняла. Как ты меня нашла? Разве Макесара называл тебе моё настоящее имя?
– Фамилию-то называл… – пролепетала я.
– Ну да, верно, этого достаточно. Сарма – известная фамилия в Траонари, – кивнул он с улыбкой. – А Викан или Виктор – это уже неважно, поймут в любом случае… А как ты попала сюда, детка? Кто провёл тебя?
– Да вот… – я оглянулась на Никиту, который стоял, напряжённо покусывая губы.