— На что шанс? — выдыхаю прямо в приоткрытые губы Андрея.
— На потрахаться, Ксюх! Я же животное с низменными инстинктам, чем больше женщин поимею, тем быстрее затянутся мои глубокие раны нанесённые по самолюбию.
— Не сегодня и не в ближайший месяц. Врач прописал сексуальный покой.
Если бы он рискнул ослабить хватку, с которой зажимает и запирает волю в капкан, то ощутил бы гнев на свои слова, гремящие раскатистым громом в ушах.
— Дура ты, Зановская.
— Ты повторяешься, прояви фантазию.
— Я посредственность, а ещё с твоей подачи ходячий член, вечно ныряющий в горячий цех. Дай шанс нам обоим построить то, к чему нас давно влечёт. И это я не про секс сейчас, — наконец-то отстраняется, перекатившись на спину и заложив руки за голову, пялится в потолок, на котором маячат тени и блики от уличного фонаря, рисуя что-то таинственно притягательное. — Неужели ты не замечаешь моих чувств?
Впервые не знаю, что ответить, давясь испугом и томлением, волной скатывающейся от заторможённого новостью мозга к пальчикам на ногах, а те сжимаются как от сильного оргазма. Что же он делает со мной? Зачем обычными словами заставляет трепетать и тело, и душу?
— Думай. Не буду торопить. Там на тумбочке приглашение на церемонию награждения печатных СМИ. Считай что это свидание. Секс у нас уже был, а свиданий нет.
Снова сгребает в охапку, чтобы уснуть в обнимку. А я отпускаю все мысли, утро вечера мудренее, тем более если ночь провести в нежных руках.
Я оторопело молчу, слушая сплетни местного разлива и не желая принимать в этом участия.
— Зановская, расскажи что происходит с нашим выпускающим? — Наденька шипит практически на ухо, перегнувшись через стол и перекинув чашку.
Увернуться не успеваю, зато прикусить язык выходит лучше, ясно же как белый день к чему она клонит и почему задаёт вопросы именно мне, а не кому-то другому.
— А что с ним происходит? — отчаянно тру, а вернее растираю кофейное пятно, которое довольно быстро въедается в ткань блузки. — Он с тобой не спит больше?! О-о-о, я тебе почти сочувствую. Знаешь, у Андрея часто так бывает, он меняет партнёрш, не бери на свой счёт.
Откинув салфетку, смотрю на Смирнову, которая давится злобой, но не смахивая с лица улыбки.
— Впечатляет твоё враньё. Ты же спишь с ним, — отрывисто констатирует безосновательный факт, привлекая всеобщее внимание своим визгом. — Не боишься, что и тебя по боку пустит?
Пытаюсь усмирить вулкан и не выдать истинных чувств. Болтовнёй заниматься хочется меньше всего. Да и кому доказывать, что ты не верблюд? Обиженной брошенке? Вряд ли она мне поверит. Я и сама с трудом нахожу отгадки в переменах поведения Андрея, который после признания в чувствах ведёт себя романтично и непринужденно, словно влюбленный мальчишка. А таким я видела его лишь однажды и то не долго.