Вру я плохо, так же как и скрываю это. Спать клонит безумно, не помогает даже контрастный душ, но ложиться на неудобный диван совсем пропадает желание, как только меня озаряет, что тёплое одеяло имеется в единственном экземпляре. Проскальзываю в спальню, совершенно не улавливая размеренного посапывания. Аккуратно прислоняюсь к широкой спине, просунув руку так, чтобы обнять голый торс Андрея и влезть в нагретое его телом пространство под одеялом. Слышу, как сердце отбивает рваный ритм, путаясь в частотах ударов и прорываясь мелодией сквозь гладкую кожу, лишь изредка сдерживаясь рёбрами. Но явственно давая понять стуком под моей ладонью, что его владельцу, как и мне не спится.
— Если ты его простишь после всего этого, то будешь полной дурой, — после протяжного выдоха до самой последней капли углекислого газа из лёгких, шепчет Андрей.
И видимо не потому, что ночь, а потому что в этом шепоте сквозит надежда.
— А сейчас я что, дура наполовину? — язвительно фыркаю, прекрасно понимая что он прав, но до конца не осознавая, смогу ли избавиться от Вадима, если он вдруг и правда вернётся.
— Зачем ты с ним? — выдерживает паузу, но я молчу. — Ты же его не любишь, — пригвождая намертво такой теорией.
Разговор как через глухую стену: Андрей изъясняется в пустоту, я в его напряжённое плечо, сводящее с ума своей силой, запахом и солоноватым привкусом, который липнет к губам на каждом моем слове. А я воровато снимаю языком знакомую влагу, проклиная близость наших тел, а вернее реакцию моего.
— Всё сложно! — цежу сквозь зубы. — Тебе не понять.
Резко дёргается, выскальзывает из объятий и повернувшись ко мне лицом, подпирает голову согнутой в локте рукой.
— Конечно, я же только баб трахать умею и заметь всегда с контрацепцией, — смотрит испытывающим, острым взглядом из под насупленных бровей, словно стремясь пристыдить. — Потому-что беспокоюсь о здоровье своих партнерш, так же как и о своем. Подцепить что-нибудь зудящее себе на хер — это одно. А «подзалететь» подругу совсем другой расклад. Понимаешь? — спрашивает, переходя на хрип. — Вадим юзает тебя, а ты как слепыш тычешься каждый раз в одно и то же дерьмо, гордо называя его любовью.
— Из личного опыта такая проницательность? — перехватываю эстафетную палочку сарказма. — Это насколько сильно тебя надо было обидеть Крут, чтобы ты до сих пор не заимел серьёзных отношений?
— Дашь мне шанс?
Ближе прежнего придвигаясь, медленно заползает ладонями под футболку, попутно пересчитывая рёбра, нервно зажатые мышцами от непредвиденной вседозволенности. Закидывает ногу сверху и подтолкнув пяткой под попу, вжимает затихшее тело в свой мощный торс, поддавшись вперёд вставшим членом, демонстрируя размеры сквозь плотные пижамные штаны.